Other Translations: Deutsch , English
From:
Saṁyutta Nikāya 42.11 Саньютта Никая 42.11
1. Gāmaṇivagga 1. Начальник
Bhadrakasutta Бхадрака
Ekaṁ samayaṁ bhagavā mallesu viharati uruvelakappaṁ nāma mallānaṁ nigamo. Однажды Благословенный проживал в городе Маллов под названием Урувелакаппа.
Atha kho bhadrako gāmaṇi yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho bhadrako gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca: И тогда градоначальник Бхадрака отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
“sādhu me, bhante, bhagavā dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca desetū”ti. «Было бы хорошо, уважаемый, если Благословенный объяснил бы мне происхождение и исчезновение страданий».
“Ahañce te, gāmaṇi, atītamaddhānaṁ ārabbha dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca deseyyaṁ: «Градоначальник, если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к прошлому, говоря:
‘evaṁ ahosi atītamaddhānan’ti, tatra te siyā kaṅkhā, siyā vimati. „Так было в прошлом“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.
Ahañce te, gāmaṇi, anāgatamaddhānaṁ ārabbha dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca deseyyaṁ: Если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к будущему, говоря:
‘evaṁ bhavissati anāgatamaddhānan’ti, tatrāpi te siyā kaṅkhā, siyā vimati. „Так будет в будущем“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.
Api cāhaṁ, gāmaṇi, idheva nisinno ettheva te nisinnassa dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca desessāmi. Поэтому, градоначальник, пока я сижу прямо здесь и ты сидишь прямо здесь, я научу тебя происхождению и исчезновению страданий в настоящем.
Taṁ suṇāhi, sādhukaṁ manasi karohi; bhāsissāmī”ti. Слушай внимательно то, о чём я буду говорить».
“Evaṁ, bhante”ti kho bhadrako gāmaṇi bhagavato paccassosi. «Да, уважаемый», – ответил градоначальник Бхадрака.
Bhagavā etadavoca: Благословенный сказал:
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, «Как ты думаешь, градоначальник?
atthi te uruvelakappe manussā yesaṁ te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? Есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, оштрафовали или осудили?»
“Atthi me, bhante, uruvelakappe manussā yesaṁ me vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti. «Есть такие люди, уважаемый».
“Atthi pana te, gāmaṇi, uruvelakappe manussā yesaṁ te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? «А есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них с них или осудили?»
“Atthi me, bhante, uruvelakappe manussā yesaṁ me vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti. «Есть такие люди, уважаемый».
“Ko nu kho, gāmaṇi, hetu, ko paccayo yena te ekaccānaṁ uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? «Так в чём причина того, градоначальник, что в отношении одних людей в Урувелакаппе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, тогда как в отношении других печали, стенания, боли, грусти и отчаяния не возникло бы в тебе?»
“Yesaṁ me, bhante, uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā, atthi me tesu chandarāgo. «Те люди в Урувелакаппе, уважаемый, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня есть желание и привязанность.
Yesaṁ pana, bhante, uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā, natthi me tesu chandarāgo”ti. Но те люди в Урувелакаппе, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня нет желания и привязанности».
“Iminā tvaṁ, gāmaṇi, dhammena diṭṭhena viditena akālikena pattena pariyogāḷhena atītānāgate nayaṁ nehi: «Градоначальник, посредством этого принципа, который тобой увиден, понят, незамедлительно достигнут, измерен, ты можешь применить данный метод к прошлому и будущему так:
‘yaṁ kho kiñci atītamaddhānaṁ dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajji sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. „Любое страдание, что возникало в прошлом, возникало, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,
Chando hi mūlaṁ dukkhassa. ведь желание – корень страдания.
Yampi hi kiñci anāgatamaddhānaṁ dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjissati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Любое страдание, что возникнет в будущем, возникнет, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,
Chando hi mūlaṁ dukkhassā’”ti. ведь желание – корень страдания“».
“Acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante. «Удивительно, уважаемый! Поразительно, уважаемый!
Yāva subhāsitañcidaṁ, bhante, bhagavatā: Как хорошо это было сказано Благословенным:
‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Любое страдание, что возникает, – возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
Chando hi mūlaṁ dukkhassā’ti. ведь желание является корнем страдания“.
Atthi me, bhante, ciravāsī nāma kumāro bahi āvasathe paṭivasati. Уважаемый, у меня есть сын по имени Чираваси, который живёт далеко отсюда.
So khvāhaṁ, bhante, kālasseva vuṭṭhāya purisaṁ uyyojemi: Когда я просыпаюсь равно утром, я отправляю посыльного, говоря:
‘gaccha, bhaṇe, ciravāsiṁ kumāraṁ jānāhī’ti. „Иди и узнай, как там Чираваси“.
Yāvakīvañca, bhante, so puriso nāgacchati, tassa me hoteva aññathattaṁ: И пока не вернётся посыльный, уважаемый, я прямо вне себя, думая:
‘mā heva ciravāsissa kumārassa kiñci ābādhayitthā’”ti. „Надеюсь, Чираваси не заболел!“».
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, «Как ты думаешь, градоначальник?
ciravāsissa kumārassa vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? Если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
“Ciravāsissa me, bhante, kumārassa vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā jīvitassapi siyā aññathattaṁ, kiṁ pana me nuppajjissanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti. «Уважаемый, если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
“Imināpi kho etaṁ, gāmaṇi, pariyāyena veditabbaṁ: «И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:
‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
Chando hi mūlaṁ dukkhassā’ti. ведь желание является корнем страдания„.
Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, «Как ты думаешь, градоначальник?
yadā te ciravāsimātā adiṭṭhā ahosi, assutā ahosi, te ciravāsimātuyā chando vā rāgo vā pemaṁ vā”ti? До того, как ты увидел мать Чираваси или услышал о ней, испытывал ли ты к ней желание, привязанность или любовь?»
“No hetaṁ, bhante”. «Нет, уважаемый».
“Dassanaṁ vā te, gāmaṇi, āgamma savanaṁ vā evaṁ te ahosi: «А после того как ты увидел её или услышал
‘ciravāsimātuyā chando vā rāgo vā pemaṁ vā’”ti? о ней, возникли ли в тебе желание, привязанность и любовь?»
“Evaṁ, bhante”. «Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, «Как ты думаешь, градоначальник?
ciravāsimātuyā te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti? Если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
“Ciravāsimātuyā me, bhante, vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā jīvitassapi siyā aññathattaṁ, kiṁ pana me nuppajjissanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti. «Уважаемый, если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
“Imināpi kho etaṁ, gāmaṇi, pariyāyena veditabbaṁ: «И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:
‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. „Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
Chando hi mūlaṁ dukkhassā’”ti. ведь желание является корнем страдания„».
Ekādasamaṁ.