Other Translations: Deutsch , English , Lietuvių kalba , Srpski
From:
Dīgha Nikāya 2 Дигха Никая 2
Sāmaññaphalasutta Наставление о плодах отшельничества
1. Rājāmaccakathā 1. Беседа с министрами
Evaṁ me sutaṁ—Так я слышал.
ekaṁ samayaṁ bhagavā rājagahe viharati jīvakassa komārabhaccassa ambavane mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ aḍḍhateḷasehi bhikkhusatehi. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе, в манговой роще Дживаки Комарабхаччи с большим собранием монахов, двенадцатью с половиной сотнями монахов.
Tena kho pana samayena rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tadahuposathe pannarase komudiyā cātumāsiniyā puṇṇāya puṇṇamāya rattiyā rājāmaccaparivuto uparipāsādavaragato nisinno hoti. И в это самое время в пятнадцатый день упосатхи полнолуния Комуди четвёртого месяца, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта сидел окруженный царскими приближенными на превосходной верхней террасе дворца.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tadahuposathe udānaṁ udānesi: И вот в тот день упосатхи царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта воскликнул:
“ramaṇīyā vata bho dosinā ratti, abhirūpā vata bho dosinā ratti, dassanīyā vata bho dosinā ratti, pāsādikā vata bho dosinā ratti, lakkhaññā vata bho dosinā ratti. «Поистине, любезные, восхитительная лунная ночь! Поистине, любезные, прекрасна лунная ночь! Поистине, любезные, приятна для глаз лунная ночь! Поистине, любезные, отрадна лунная ночь! Поистине, любезные, благоприятна лунная ночь!
Kaṁ nu khvajja samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā payirupāseyyāma, yaṁ no payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti? Какого же отшельника или брахмана, могли бы мы сейчас посетить, чтобы удостоенный посещения он успокоил наше сердце?»
Evaṁ vutte, aññataro rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: Когда так было сказано, один царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, pūraṇo kassapo saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Пурана Кассапа, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo pūraṇaṁ kassapaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Пурану Кассапу.
Appeva nāma devassa pūraṇaṁ kassapaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Пурана Кассапа успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
Aññataropi kho rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: И тогда другой царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, makkhali gosālo saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Маккхали Госала, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo makkhaliṁ gosālaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Маккхали Госалу.
Appeva nāma devassa makkhaliṁ gosālaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Маккхали Госала успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
Aññataropi kho rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: И тогда другой царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, ajito kesakambalo saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Аджита Кесакамбала, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo ajitaṁ kesakambalaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Аджиту Кесакамбалу.
Appeva nāma devassa ajitaṁ kesakambalaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Аджита Кесакамбала успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
Aññataropi kho rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: И тогда другой царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, pakudho kaccāyano saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Пакудха Каччаяна, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo pakudhaṁ kaccāyanaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Пакудху Каччаяну.
Appeva nāma devassa pakudhaṁ kaccāyanaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Пакудха Каччаяна успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
Aññataropi kho rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: И тогда другой царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, sañcayo belaṭṭhaputto saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Санджая Белаттхапутта, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo sañcayaṁ belaṭṭhaputtaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Санджаю Белаттхапутту.
Appeva nāma devassa sañcayaṁ belaṭṭhaputtaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Санчая Белаттхапутта успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
Aññataropi kho rājāmacco rājānaṁ māgadhaṁ ajātasattuṁ vedehiputtaṁ etadavoca: И тогда другой царский советник так сказал царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“ayaṁ, deva, nigaṇṭho nāṭaputto saṅghī ceva gaṇī ca gaṇācariyo ca ñāto yasassī titthakaro sādhusammato bahujanassa rattaññū cirapabbajito addhagato vayoanuppatto. «Ваше величество, вот Нигантха Натапутта, возглавляющий толпу последователей, и возглавляющий общину, и наставник общины, известный и прославленный лидер течения, высоко чтимый многими людьми, пожилой, давно отрекшийся от мира, состарившийся, достигший преклонных лет.
Taṁ devo nigaṇṭhaṁ nāṭaputtaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Нигантху Натапутту.
Appeva nāma devassa nigaṇṭhaṁ nāṭaputtaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Нигантха Натапутта успокоит сердце вашего величества».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhī ahosi. Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта остался безмолвным.
2. Komārabhaccajīvakakathā 2. Разговор с Дживакой Комарабхаччей
Tena kho pana samayena jīvako komārabhacco rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa avidūre tuṇhībhūto nisinno hoti. А в это время Дживака Комарабхачча, пребывая в безмолвии, сидел недалеко от царя Магадхи Аджатасатту Ведехипутты.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto jīvakaṁ komārabhaccaṁ etadavoca: И царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта так сказал Дживаке Комарабхачче:
“tvaṁ pana, samma jīvaka, kiṁ tuṇhī”ti? «Почему же ты безмолвствуешь, дорогой Дживака? »
“Ayaṁ, deva, bhagavā arahaṁ sammāsambuddho amhākaṁ ambavane viharati mahatā bhikkhusaṅghena saddhiṁ aḍḍhateḷasehi bhikkhusatehi. «Ваше величество, этот Благословенный, достойный (арахант), постигший в совершенстве пребывает у нас в манговой роще с большим собранием монахов, двенадцатью с половиной сотнями монахов.
Taṁ kho pana bhagavantaṁ evaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: И о том Благословенном Готаме, идет такая добрая молва:
‘itipi so bhagavā arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā’ti. „Таков этот Благословенный: он достойный (арахант), постигший в совершенстве, обладающий знанием и поведением, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник существ, подходящих для обуздания, учитель божеств и людей, постигший, благословенный.
Taṁ devo bhagavantaṁ payirupāsatu. Пусть ваше величество посетит этого Благословенного.
Appeva nāma devassa bhagavantaṁ payirupāsato cittaṁ pasīdeyyā”ti. Быть может удостоенный посещения Благословенный успокоит сердце вашего величества“.
“Tena hi, samma jīvaka, hatthiyānāni kappāpehī”ti. „Приготовь же, дорогой Дживака, ездовых слонов“.
“Evaṁ, devā”ti kho jīvako komārabhacco rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa paṭissuṇitvā pañcamattāni hatthinikāsatāni kappāpetvā rañño ca ārohaṇīyaṁ nāgaṁ, rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa paṭivedesi: – „Да будет так, ваше величество“, – согласился Дживака Комарабхачча с царем Магадхи Аджатасатту Ведехипуттой, приготовил пятьсот слоних и слона, предназначенного для царя, и сообщил царю Магадхи Аджатасатту Ведехипутте:
“kappitāni kho te, deva, hatthiyānāni, „Ваше величество, ездовые слоны приготовлены.
yassadāni kālaṁ maññasī”ti. Делай что считаешь своевременным“.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto pañcasu hatthinikāsatesu paccekā itthiyo āropetvā ārohaṇīyaṁ nāgaṁ abhiruhitvā ukkāsu dhāriyamānāsu rājagahamhā niyyāsi mahaccarājānubhāvena, yena jīvakassa komārabhaccassa ambavanaṁ tena pāyāsi. И тогда царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, усадив каждую из жен на одну из пятисот слоних и взойдя на предназначенного для него слона, с великим царским блеском, в сопровождении несущих факелы, выступил из Раджагахи и направился в манговую рощу Дживаки Комарабхаччи.
Atha kho rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa avidūre ambavanassa ahudeva bhayaṁ, ahu chambhitattaṁ, ahu lomahaṁso. И вот неподалеку от манговой рощи царя Магадхи Аджатасатту Ведехипутту охватил страх, оцепенение, гусиная кожа.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhīto saṁviggo lomahaṭṭhajāto jīvakaṁ komārabhaccaṁ etadavoca: И вот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта испуганный, возбужденный, покрывшийся гусиной кожей, так сказал Дживаке Комарабхачче:
“kacci maṁ, samma jīvaka, na vañcesi? „Не обманываешь ли ты меня, дорогой Дживака?
Kacci maṁ, samma jīvaka, na palambhesi? Не предаёшь ты меня, дорогой Дживака?
Kacci maṁ, samma jīvaka, na paccatthikānaṁ desi? Не сдаёшь ли ты меня недругам, дорогой Дживака?
Kathañhi nāma tāva mahato bhikkhusaṅghassa aḍḍhateḷasānaṁ bhikkhusatānaṁ neva khipitasaddo bhavissati, na ukkāsitasaddo na nigghoso”ti. Как же это от столь большого собрания монахов, двенадцати с половиной сотен монахов, не слышно ни звуков чиханья, ни звуков кашля, ни шума?“
“Mā bhāyi, mahārāja, mā bhāyi, mahārāja. „Не бойся, великий царь, не бойся!
Na taṁ, deva, vañcemi; Ваше величество, я не обманываю вас,
na taṁ, deva, palambhāmi; не предаю,
na taṁ, deva, paccatthikānaṁ demi. не сдаю недругам.
Abhikkama, mahārāja, abhikkama, mahārāja, ete maṇḍalamāḷe dīpā jhāyantī”ti. Иди вперед, великий царь, иди вперед, великий царь! Там в круглом павильоне горят светильники“.
3. Sāmaññaphalapucchā 3. Вопрос о зримом плоде отшельничества
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto yāvatikā nāgassa bhūmi nāgena gantvā, nāgā paccorohitvā, pattikova yena maṇḍalamāḷassa dvāraṁ tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā jīvakaṁ komārabhaccaṁ etadavoca: И вот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта проехав на слоне, сколько позволяла слону дорога, опустился со слона и пешком приблизился ко входу в круглый павильон. И приблизившись, так сказал Дживаке Комарабхачче:
“kahaṁ pana, samma jīvaka, bhagavā”ti? „Дорогой Дживака, но где же Благословенный?“
“Eso, mahārāja, bhagavā; „О великий царь, вот Благословенный.
eso, mahārāja, bhagavā majjhimaṁ thambhaṁ nissāya puratthābhimukho nisinno purakkhato bhikkhusaṅghassā”ti. О великий царь вот Благословенный, прислонившись к средней колонне, сидит лицом к востоку перед собранием монахов“.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. И тогда царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта подошел к Благословенному, и подойдя, стал в одной стороне от него.
Ekamantaṁ ṭhito kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto tuṇhībhūtaṁ tuṇhībhūtaṁ bhikkhusaṅghaṁ anuviloketvā rahadamiva vippasannaṁ udānaṁ udānesi: Стоя в стороне и взирая на толпу монахов, пребывающую в полном безмолвии, словно спокойное озеро, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта воскликнул:
“iminā me upasamena udayabhaddo kumāro samannāgato hotu, yenetarahi upasamena bhikkhusaṅgho samannāgato”ti. „Да будет сын мой Удайибхадда наделен тем спокойствием, каким спокойствием наделено сейчас собрание монахов!“
“Agamā kho tvaṁ, mahārāja, yathāpeman”ti. „О великий царь, твои мысли следуют за твоей привязанностью?“
“Piyo me, bhante, udayabhaddo kumāro. „О досточтимый, мне дорог мой сын принц Удайибхадда.
Iminā me, bhante, upasamena udayabhaddo kumāro samannāgato hotu yenetarahi upasamena bhikkhusaṅgho samannāgato”ti. О досточтимый, да будет принц Удайибхадда наделен тем спокойствием, каким спокойствием наделено сейчас собрание монахов“.
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavantaṁ abhivādetvā, bhikkhusaṅghassa añjaliṁ paṇāmetvā, ekamantaṁ nisīdi. И вот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, выразил почтение Благословенному, сложил руки у груди в знак уважения перед собранием монахов и сел в одной стороне.
Ekamantaṁ nisinno kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavantaṁ etadavoca: И сев в одной стороне, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта так сказал Благословенному:
“puccheyyāmahaṁ, bhante, bhagavantaṁ kañcideva desaṁ; О досточтимый, я хотел бы спросить Благословенного об одной вещи,
sace me bhagavā okāsaṁ karoti pañhassa veyyākaraṇāyā”ti. если Благословенный соизволит ответить на мой вопрос».
“Puccha, mahārāja, yadākaṅkhasī”ti. «Спрашивай, великий царь, о чем желаешь».
“Yathā nu kho imāni, bhante, puthusippāyatanāni, «Существуют ведь, о досточтимый, занятые в различных отраслях ремесел,
seyyathidaṁ—hatthārohā assārohā rathikā dhanuggahā celakā calakā piṇḍadāyakā uggā rājaputtā pakkhandino mahānāgā sūrā cammayodhino dāsikaputtā а именно: дрессировщики слонов, дрессировщики лошадей, колесничие, лучники, знаменосцы, распорядители в войске, распределяющие провиант, благородные воины, воины переднего края, „великие слоны“, герои, воители в кожаном панцире, дети рабов,
āḷārikā kappakā nhāpakā sūdā mālakārā rajakā pesakārā naḷakārā kumbhakārā gaṇakā muddikā, yāni vā panaññānipi evaṅgatāni puthusippāyatanāni, te diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sippaphalaṁ upajīvanti; изготовители сладостей, брадобреи, банщики, повара, плетельщики гирлянд, прачки, ткачи, плетельщики корзин, гончары, вычислители, счетоводы, а также и занятые в других различных ремеслах подобного рода.
te tena attānaṁ sukhenti pīṇenti, mātāpitaro sukhenti pīṇenti, puttadāraṁ sukhenti pīṇenti, mittāmacce sukhenti pīṇenti, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṁ dakkhiṇaṁ patiṭṭhapenti sovaggikaṁ sukhavipākaṁ saggasaṁvattanikaṁ. Все они живут в этом зримом мире зримым плодом своего ремесла, им они радуют и удовлетворяют самих себя, радуют и удовлетворяют мать и отца, радуют и удовлетворяют ребенка и жену, радуют и удовлетворяют друга и товарища, доставляют отшельникам и брахманам благодатные подношения, связанные с благим уделом, несущие счастье, ведущие в благой удел.
Sakkā nu kho, bhante, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun”ti? Можно ли, о досточтимый, указать таким же образом зримый плод отшельничества в этом зримом мире? »
“Abhijānāsi no tvaṁ, mahārāja, imaṁ pañhaṁ aññe samaṇabrāhmaṇe pucchitā”ti? «Помнишь ли, великий царь, задавал ли ты этот вопрос другим отшельникам и брахманам? »
“Abhijānāmahaṁ, bhante, imaṁ pañhaṁ aññe samaṇabrāhmaṇe pucchitā”ti. «О досточтимый, я помню как задавал этот вопрос другим отшельникам и брахманам».
“Yathā kathaṁ pana te, mahārāja, byākariṁsu, sace te agaru bhāsassū”ti. «Так скажи, что они ответили тебе, великий царь, если тебе не трудно».
“Na kho me, bhante, garu, yatthassa bhagavā nisinno, bhagavantarūpo vā”ti. «Мне не трудно, о досточтимый, когда присутствует Благословенный или подобные Благословенному».
“Tena hi, mahārāja, bhāsassū”ti. «Говори же, великий царь».
3.1. Pūraṇakassapavāda 3.1. Учение Пураны Кассапы
“Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena pūraṇo kassapo tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā pūraṇena kassapena saddhiṁ sammodiṁ. «Однажды, о досточтимый, я приблизился к Пуране Кассапе. Приблизившись, я обменялся с Пураной Кассапой дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, pūraṇaṁ kassapaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него. И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Пуране Кассапе:
‘yathā nu kho imāni, bho kassapa, puthusippāyatanāni, „Существуют ведь, о любезный Кассапа, занятые в различных отраслях ремесел,
seyyathidaṁ—hatthārohā assārohā rathikā dhanuggahā celakā calakā piṇḍadāyakā uggā rājaputtā pakkhandino mahānāgā sūrā cammayodhino dāsikaputtā āḷārikā kappakā nhāpakā sūdā mālakārā rajakā pesakārā naḷakārā kumbhakārā gaṇakā muddikā, yāni vā panaññānipi evaṅgatāni puthusippāyatanāni, te diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sippaphalaṁ upajīvanti; а именно: дрессировщики слонов, дрессировщики лошадей, колесничие, лучники, знаменосцы, распорядители в войске, распределяющие провиант, благородные воины, воины переднего края, „великие слоны“, герои, воители в кожаном панцире, дети рабов, изготовители сладостей, брадобреи, банщики, повара, плетельщики гирлянд, прачки, ткачи, плетельщики корзин, гончары, вычислители, счетоводы, а также и занятые в других различных ремеслах подобного рода.
te tena attānaṁ sukhenti pīṇenti, mātāpitaro sukhenti pīṇenti, puttadāraṁ sukhenti pīṇenti, mittāmacce sukhenti pīṇenti, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṁ dakkhiṇaṁ patiṭṭhapenti sovaggikaṁ sukhavipākaṁ saggasaṁvattanikaṁ. Все они живут в этом зримом мире зримым плодом своего ремесла, им они радуют и удовлетворяют самих себя, радуют и удовлетворяют мать и отца, радуют и удовлетворяют ребенка и жену, радуют и удовлетворяют друга и товарища, доставляют отшельникам и брахманам благодатные подношения, связанные с благим уделом, несущие счастье, ведущие в благой удел.
Sakkā nu kho, bho kassapa, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Кассапа, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?»
Evaṁ vutte, bhante, pūraṇo kassapo maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Пурана Кассапа так сказал мне:
‘karoto kho, mahārāja, kārayato, chindato chedāpayato, pacato pācāpayato socayato, socāpayato, kilamato kilamāpayato, phandato phandāpayato, pāṇamatipātāpayato, adinnaṁ ādiyato, sandhiṁ chindato, nillopaṁ harato, ekāgārikaṁ karoto, paripanthe tiṭṭhato, paradāraṁ gacchato, musā bhaṇato, karoto na karīyati pāpaṁ. Khurapariyantena cepi cakkena yo imissā pathaviyā pāṇe ekaṁ maṁsakhalaṁ ekaṁ maṁsapuñjaṁ kareyya, natthi tatonidānaṁ pāpaṁ, natthi pāpassa āgamo. «Великий царь, когда человек действует или побуждает действовать, калечит или побуждает калечить, мучает или побуждает мучить, несет горе или побуждает нести горе, угнетает или побуждает угнетать, приводит в трепет или побуждает приводить в трепет, уничтожает живое или берет то, что не дано ему, врывается в дом, уносит награбленное, совершает воровство, стоит в засаде у дороги, идет к чужой жене, говорит ложь – делая так, он не совершает зла. И пусть диском с краями острыми, как бритва, он сделает живых существ на этой земле одним месивом из мяса, одной грудой мяса – от этого не будет зла и зло в этом случае не происходит.
Dakkhiṇañcepi gaṅgāya tīraṁ gaccheyya hananto ghātento chindanto chedāpento pacanto pācāpento, natthi tatonidānaṁ pāpaṁ, natthi pāpassa āgamo. И пусть он пойдет по южному берегу Ганга, убивая или побуждая убивать, калеча или побуждая калечить, мучая или побуждая мучить, – от этого не будет зла и зло не происходит.
Uttarañcepi gaṅgāya tīraṁ gaccheyya dadanto dāpento yajanto yajāpento, natthi tatonidānaṁ puññaṁ, natthi puññassa āgamo. И пусть он пойдет по северному берегу Ганга, подавая или побуждая подавать, жертвуя или побуждая жертвовать, – от этого не будет благодеяния и благодеяние не происходит.
Dānena damena saṁyamena saccavajjena natthi puññaṁ, natthi puññassa āgamo’ti. От подаяния, самообуздания, воздержанности, правдивости нет ни благодеяния и благодеяние не происходит».
Itthaṁ kho me, bhante, pūraṇo kassapo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno akiriyaṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Пурана Кассапа, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества ответил мне, что действие незначимо.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, pūraṇo kassapo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno akiriyaṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Пурана Кассапа, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил, что действие незначимо.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. «Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?»
So kho ahaṁ, bhante, pūraṇassa kassapassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ. И вот, досточтимый, я не высказал Пуране Кассапе ни одобрения, ни порицания.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano, anattamanavācaṁ anicchāretvā, tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
3.2. Makkhaligosālavāda 3.2. Учение Маккхали Госалы
Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena makkhali gosālo tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā makkhalinā gosālena saddhiṁ sammodiṁ. «Однажды, о досточтимый, я приблизился к Маккхали Госале. Приблизившись, я обменялся с Маккхали Госалой дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, makkhaliṁ gosālaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него. И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Маккхали Госале:
‘yathā nu kho imāni, bho gosāla, puthusippāyatanāni …pe… Существуют ведь, о любезный Госала, занятые в различных отраслях ремесел…
sakkā nu kho, bho gosāla, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Госала, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?»
Evaṁ vutte, bhante, makkhali gosālo maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Маккхали Госала так сказал мне:
‘natthi, mahārāja, hetu natthi paccayo sattānaṁ saṅkilesāya, ahetū apaccayā sattā saṅkilissanti. «Великий царь, нет причин, нет основания для осквернения существ – без причин, без основания оскверняются существа.
Natthi hetu, natthi paccayo sattānaṁ visuddhiyā, Нет причин, нет основания для очищения существа без причины,
ahetū apaccayā sattā visujjhanti. без основания очищаются существа.
Natthi attakāre, natthi parakāre, natthi purisakāre, natthi balaṁ, natthi vīriyaṁ, natthi purisathāmo, natthi purisaparakkamo. Нет своей инициативы, нет инициативы от другого, нет инициативы человека, нет силы, нет усердия, нет человеческой мощи, нет человеческого стремления.
Sabbe sattā sabbe pāṇā sabbe bhūtā sabbe jīvā avasā abalā avīriyā niyatisaṅgatibhāvapariṇatā chasvevābhijātīsu sukhadukkhaṁ paṭisaṁvedenti. Все существа, все дышащие, все сущие, все души лишены власти, лишены силы, лишены усердия, претерпевают изменения под воздействием судьбы, случая, природы и испытывают счастье или страдание, будучи разделены на шесть разновидностей.
Cuddasa kho panimāni yonipamukhasatasahassāni saṭṭhi ca satāni cha ca satāni pañca ca kammuno satāni pañca ca kammāni tīṇi ca kammāni kamme ca aḍḍhakamme ca dvaṭṭhipaṭipadā dvaṭṭhantarakappā chaḷābhijātiyo aṭṭha purisabhūmiyo ekūnapaññāsa ājīvakasate ekūnapaññāsa paribbājakasate ekūnapaññāsa nāgāvāsasate vīse indriyasate tiṁse nirayasate chattiṁsa rajodhātuyo satta saññīgabbhā satta asaññīgabbhā satta nigaṇṭhigabbhā satta devā satta mānusā satta pisācā satta sarā satta pavuṭā satta pavuṭasatāni satta papātā satta papātasatāni satta supinā satta supinasatāni cullāsīti mahākappino satasahassāni, yāni bāle ca paṇḍite ca sandhāvitvā saṁsaritvā dukkhassantaṁ karissanti. Существует четырнадцать сотен тысяч главных видов рождения и шестнадцать сотен других, и еще шестьсот других; пятьсот видов действий (камма), и еще пять действий: и три действия, и одно действие и половина действия; шестьдесят два пути, шестьдесят под-цикла, шесть разновидностей существ, восемь стадий человеческой жизни, сорок девять сотен видов поддержания жизни, сорок девять сотен видов странствующих аскетов, сорок девять сотен областей, населенных нагами, двадцать сотен жизненных способностей, тридцать сотен преисподней, тридцать шесть сфер пыли, семь сфер существ со способностью распознавания, семь сфер существ без способности распознавания, семь пород растущих от узлов стебля, семь видов божеств, семь видов людей, семь видов демонов, семь великих озер, семь сотен великих узлов, семь сотен малых узлов, семь великих обрывов, семьсот малых обрывов, семь видов великих снов, семьсот видов малых снов, восемьдесят четыре сотни тысяч великих циклов, в течение которых и глупцы, и мудрые, странствуя, переходя, из одного существования в другое, положат конец страданиям.
Tattha natthi “imināhaṁ sīlena vā vatena vā tapena vā brahmacariyena vā aparipakkaṁ vā kammaṁ paripācessāmi, paripakkaṁ vā kammaṁ phussa phussa byantiṁ karissāmī”ti hevaṁ natthi. И здесь не следует полагать: „Благодаря этому нравственному поведению, или обету, или подвижничеству, или высшему образу жизни я приведу к созреванию несозревшую камму и устраню созревшую когда бы она не проявлялась“, ибо это не так.
Doṇamite sukhadukkhe pariyantakate saṁsāre, natthi hāyanavaḍḍhane, natthi ukkaṁsāvakaṁse. Счастье и несчастье словно отмеряны меркой. Границы цикла перерождений фиксированы; нет им сокращения или увеличения, нет обгона или отставания.
Seyyathāpi nāma suttaguḷe khitte nibbeṭhiyamānameva paleti; И подобно тому, как брошенный клубок нити разматывается пока не дойдёт до конца,
evameva bāle ca paṇḍite ca sandhāvitvā saṁsaritvā dukkhassantaṁ karissantī’ti. также точно и глупцы и мудрые, странствуя и переходя из одного существования в другое, положат конец страданию»
Itthaṁ kho me, bhante, makkhali gosālo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno saṁsārasuddhiṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Маккхали Госала будучи спрошен о зримом плоде отшельничества ответил мне об очищении благодаря переходу из одного существования в другое.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, makkhali gosālo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno saṁsārasuddhiṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Маккхали Госала, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне об очищении благодаря переходу из одного существования в другое.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. «Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?»
So kho ahaṁ, bhante, makkhalissa gosālassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ. И вот, досточтимый, я не высказал Маккхали Госале ни одобрения, ни порицания.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano, anattamanavācaṁ anicchāretvā, tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
3.3. Ajitakesakambalavāda 3.3. Учение Аджиты Кесакамбалы
Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena ajito kesakambalo tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā ajitena kesakambalena saddhiṁ sammodiṁ. «Однажды, о досточтимый, я приблизился к Аджите Кесакамбале. Приблизившись, я обменялся с Аджитой Кесакамбалой дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, ajitaṁ kesakambalaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него. И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Аджите Кесакамбале:
‘yathā nu kho imāni, bho ajita, puthusippāyatanāni …pe… „Существуют ведь, о любезный Аджита, занятые в различных отраслях ремесел…
sakkā nu kho, bho ajita, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Аджита, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?“
Evaṁ vutte, bhante, ajito kesakambalo maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Аджита Кесакамбала так сказал мне:
‘natthi, mahārāja, dinnaṁ, natthi yiṭṭhaṁ, natthi hutaṁ, natthi sukatadukkaṭānaṁ kammānaṁ phalaṁ vipāko, natthi ayaṁ loko, natthi paro loko, natthi mātā, natthi pitā, natthi sattā opapātikā, natthi loke samaṇabrāhmaṇā sammaggatā sammāpaṭipannā, ye imañca lokaṁ parañca lokaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedenti. „Великий царь, ничего не даётся, ничего не подносится, ничего не жертвуется, нет ни плода ни последствий благих и дурных поступков, нет этого мира, нет другого мира, нет матери, нет отца, нет самопроизвольно рождающихся существ, нет в мире отшельников и брахманов с надлежащим достижением и надлежащей практикой, которые провозглашают этот мир и следующий, познав его с помощью собственного истинного понимания.
Cātumahābhūtiko ayaṁ puriso, yadā kālaṁ karoti, pathavī pathavikāyaṁ anupeti anupagacchati, āpo āpokāyaṁ anupeti anupagacchati, tejo tejokāyaṁ anupeti anupagacchati, vāyo vāyokāyaṁ anupeti anupagacchati, ākāsaṁ indriyāni saṅkamanti. Этот человек состоит из четырех великих элементов, и когда он умирает, то земля из него возвращается и входит во (внешнюю) совокупность земли, вода возвращается и входит во (внешнюю) совокупность воды, огонь возвращается и входит во (внешенюю) совокупность огня, воздух возвращается и входит во (внешнюю) совокупность воздуха, способности чувственного восприятия переходят в пространство.
Āsandipañcamā purisā mataṁ ādāya gacchanti. Вот четыре человека и носилки – пятые: они берут умершего и несут.
Yāvāḷāhanā padāni paññāyanti. Они идут до кладбища и произносят слова о нем.
Kāpotakāni aṭṭhīni bhavanti, bhassantā āhutiyo. Его кости становятся серыми, его подношения заканчиваются прахом.
Dattupaññattaṁ yadidaṁ dānaṁ. Практика дарения — это учение глупцов.
Tesaṁ tucchaṁ musā vilāpo ye keci atthikavādaṁ vadanti. Те, кто провозглашают, что есть (будущая жизнь) произносят лишь ложную, пустую болтовню.
Bāle ca paṇḍite ca kāyassa bhedā ucchijjanti vinassanti, na honti paraṁ maraṇā’ti. С разрушением тела глупые и мудрые уничтожаются и полностью исчезают. Они не существуют после смерти.“
Itthaṁ kho me, bhante, ajito kesakambalo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno ucchedaṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Аджита Кесакамбала, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества ответил мне проповедью об уничтожении.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, ajito kesakambalo sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno ucchedaṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Аджита Кесакамбала, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне проповедью об уничтожении.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. „Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?“
So kho ahaṁ, bhante, ajitassa kesakambalassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ. И вот, досточтимый, я не высказал Аджите Кесакамбале ни одобрения, ни порицания.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano anattamanavācaṁ anicchāretvā tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
3.4. Pakudhakaccāyanavāda 3.4. Учение Пакудхи Каччаяны
Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena pakudho kaccāyano tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā pakudhena kaccāyanena saddhiṁ sammodiṁ. „Однажды, о досточтимый, я приблизился к Пакудхе Каччаяне. Приблизившись, я обменялся с Пакудхой Каччаяной дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, pakudhaṁ kaccāyanaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него.
‘yathā nu kho imāni, bho kaccāyana, puthusippāyatanāni …pe… И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Пакудхе Каччаяне: „Существуют ведь, о любезный Каччаяна, занятые в различных отраслях ремесел…
sakkā nu kho, bho kaccāyana, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Каччаяна, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?“
Evaṁ vutte, bhante, pakudho kaccāyano maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Пакудха Каччаяна так сказал мне:
‘sattime, mahārāja, kāyā akaṭā akaṭavidhā animmitā animmātā vañjhā kūṭaṭṭhā esikaṭṭhāyiṭṭhitā. Великий царь, эти семь элементов не созданы, не сконструированы, не сотворены, у них нет создателя; они бесплодны, крепкие как вершина, стоят прочно как столб.
Te na iñjanti, na vipariṇamanti, na aññamaññaṁ byābādhenti, nālaṁ aññamaññassa sukhāya vā dukkhāya vā sukhadukkhāya vā. Они не меняется, не изменяются, не мешают друг другу, не причиняют друг другу счастья или несчастья, или счастья и несчастья.
Katame satta? Каковы же эти семеро?
Pathavikāyo, āpokāyo, tejokāyo, vāyokāyo, sukhe, dukkhe, jīve sattame—Совокупность земли, совокупность воды, совокупность огня, совокупность воздуха, счастье, несчастье и седьмое — жизнь.
ime satta kāyā akaṭā akaṭavidhā animmitā animmātā vañjhā kūṭaṭṭhā esikaṭṭhāyiṭṭhitā. Эти семь совокупностей не созданы, не сконструированы, не сотворены, у них нет создателя; они бесплодны, крепкие как вершина, стоят прочно как столб.
Te na iñjanti, na vipariṇamanti, na aññamaññaṁ byābādhenti, nālaṁ aññamaññassa sukhāya vā dukkhāya vā sukhadukkhāya vā. Они не меняется, не изменяются, не мешают друг другу, не причиняют друг другу счастья или несчастья, или счастья и несчастья.
Tattha natthi hantā vā ghātetā vā, sotā vā sāvetā vā, viññātā vā viññāpetā vā. Нет здесь убивающего, или побуждающего убивать, слушающего или побуждающего слушать, сознающего или побуждающего сознавать.
Yopi tiṇhena satthena sīsaṁ chindati, na koci kiñci jīvitā voropeti; И когда кто-нибудь отскает острым мечом чью-то голову, то никто никого не лишает жизни –
sattannaṁ tveva kāyānamantarena satthaṁ vivaramanupatatī’ti. просто меч проникает в промежуток между семью совокупностями».
Itthaṁ kho me, bhante, pakudho kaccāyano sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno aññena aññaṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Пакудха Каччаяна, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества ответил мне другим и о другом.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, pakudho kaccāyano sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno aññena aññaṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Пакудха Каччаяна, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне другим и о другом.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. «Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?»
So kho ahaṁ, bhante, pakudhassa kaccāyanassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ, И вот, досточтимый, я не высказал Пакудхе Каччаяне ни одобрения, ни порицания.
anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano, anattamanavācaṁ anicchāretvā tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
3.5. Nigaṇṭhanāṭaputtavāda 3.5. Учение Нигантхи Натапутты
Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena nigaṇṭho nāṭaputto tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā nigaṇṭhena nāṭaputtena saddhiṁ sammodiṁ. «Однажды, о досточтимый, я приблизился к Нигантхе Натапутте. Приблизившись, я обменялся с Нигантхой Натапуттой дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, nigaṇṭhaṁ nāṭaputtaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него. И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Нигантхе Натапутте:
‘yathā nu kho imāni, bho aggivessana, puthusippāyatanāni …pe… „Существуют ведь, о любезный Аггивессана, занятые в различных отраслях ремесел…
sakkā nu kho, bho aggivessana, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Аггивессана, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?“
Evaṁ vutte, bhante, nigaṇṭho nāṭaputto maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Нигантха Натапутта так сказал мне:
‘idha, mahārāja, nigaṇṭho cātuyāmasaṁvarasaṁvuto hoti. „Великий царь, вот Нигантха сдержан четырёхчастным воздержанием.
Kathañca, mahārāja, nigaṇṭho cātuyāmasaṁvarasaṁvuto hoti? И как же великий царь, Нигантха сдержан четырехчастным воздержанием?
Idha, mahārāja, nigaṇṭho sabbavārivārito ca hoti, sabbavāriyutto ca, sabbavāridhuto ca, sabbavāriphuṭo ca. Здесь, великий царь, Нигантха сдержан в отношении всякой воды, он обладает избеганием всего зла, он очищен избеганием всего зла, он пропитан избеганием всего зла.
Evaṁ kho, mahārāja, nigaṇṭho cātuyāmasaṁvarasaṁvuto hoti. Так великий царь, Нигантха сдержан четырехчастным воздержанием.
Yato kho, mahārāja, nigaṇṭho evaṁ cātuyāmasaṁvarasaṁvuto hoti; И поскольку, великий царь, Нигантха сдержан этим четырехчастным воздержанием,
ayaṁ vuccati, mahārāja, nigaṇṭho gatatto ca yatatto ca ṭhitatto cā’ti. он великий царь, зовется не имеющим узлов, себя приведшим к цели, себя обуздавшим, себя укрепившим.
Itthaṁ kho me, bhante, nigaṇṭho nāṭaputto sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno cātuyāmasaṁvaraṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Нигантха Натапутта, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне о четырехчастном воздержании.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, nigaṇṭho nāṭaputto sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno cātuyāmasaṁvaraṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Нигантха Натапутта, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне о четырехчастном воздержании.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. „Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?“
So kho ahaṁ, bhante, nigaṇṭhassa nāṭaputtassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ. И вот, досточтимый, я не высказал Нигантхе Натапутте ни одобрения, ни порицания.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano anattamanavācaṁ anicchāretvā tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
3.6. Sañcayabelaṭṭhaputtavāda 3.6. Учение Санджаи Белаттхапутты
Ekamidāhaṁ, bhante, samayaṁ yena sañcayo belaṭṭhaputto tenupasaṅkamiṁ; upasaṅkamitvā sañcayena belaṭṭhaputtena saddhiṁ sammodiṁ. „Однажды, о досточтимый, я приблизился к Санджае Беллаттхапутте. Приблизившись, я обменялся с Санджаей Беллаттхапуттой дружественными приветствиями.
Sammodanīyaṁ kathaṁ sāraṇīyaṁ vītisāretvā ekamantaṁ nisīdiṁ. Ekamantaṁ nisinno kho ahaṁ, bhante, sañcayaṁ belaṭṭhaputtaṁ etadavocaṁ: Обменявшись приветствиями в дружественной и уважительной манере, я сел в одной стороне от него. И сев в стороне, я, о досточтимый, так сказал Санджае Беллаттхапутте:
‘yathā nu kho imāni, bho sañcaya, puthusippāyatanāni …pe… „Существуют ведь, о любезный Санджая, занятые в различных отраслях ремесел…
sakkā nu kho, bho sañcaya, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’ti? Можно ли, о любезный Санджая, точно так же указать на зримый плод отшельничества в этом зримом мире?“
Evaṁ vutte, bhante, sañcayo belaṭṭhaputto maṁ etadavoca: Когда так было сказано, о досточтимый, Санджая Беллаттхапутта так сказал мне:
‘atthi paro lokoti iti ce maṁ pucchasi, atthi paro lokoti iti ce me assa, atthi paro lokoti iti te naṁ byākareyyaṁ. „Если бы ты спросил меня: „Другой мир существует? “ и я считал бы, что другой мир существует, то я объяснил бы, что другой мир существует.
Evantipi me no, tathātipi me no, aññathātipi me no, notipi me no, no notipi me no. Но я не утверждаю „это так“ или „это этак“ или „это наоборот“. Я не утверждаю „это не так“ или „это не не так“.
Natthi paro loko …pe… Если бы ты спросил меня: „Другой мир не существует? …
atthi ca natthi ca paro loko …pe… Другой мир и существует и не существует? …
nevatthi na natthi paro loko …pe… Другой мир ни существует, ни не существует? …
atthi sattā opapātikā …pe… Самопроизвольно рождающиеся существа есть? …
natthi sattā opapātikā …pe… Самопроизвольно рождающихся существ нет? …
atthi ca natthi ca sattā opapātikā …pe… Самопроизвольно рождающиеся существа есть и нет? …
nevatthi na natthi sattā opapātikā …pe… Самопроизвольно рождающиеся существа ни есть ни нет? …
atthi sukatadukkaṭānaṁ kammānaṁ phalaṁ vipāko …pe… Плод и последствия дурных и добрых дел существуют? …
natthi sukatadukkaṭānaṁ kammānaṁ phalaṁ vipāko …pe… Плод и последствия дурных и добрых дел не существуют? …
atthi ca natthi ca sukatadukkaṭānaṁ kammānaṁ phalaṁ vipāko …pe… Плод и последствия дурных и добрых дел существуют и не существуют? …
nevatthi na natthi sukatadukkaṭānaṁ kammānaṁ phalaṁ vipāko …pe… Плод и последствия дурных и добрых дел ни существуют ни не существуют? …
hoti tathāgato paraṁ maraṇā …pe… Татхагата после смерти существует? …
na hoti tathāgato paraṁ maraṇā …pe… Татхагата после смерти не существует? …
hoti ca na ca hoti tathāgato paraṁ maraṇā …pe… Татхагата после смерти и существует и не существует? …
neva hoti na na hoti tathāgato paraṁ maraṇāti iti ce maṁ pucchasi, neva hoti na na hoti tathāgato paraṁ maraṇāti iti ce me assa, neva hoti na na hoti tathāgato paraṁ maraṇāti iti te naṁ byākareyyaṁ. Татхагата после смерти и ни существует ни не существует?“ и я считал бы, что Татхагата после смерти ни существует ни не существует, то я объяснил бы, что Татхагата после смерти ни существует ни не существует.
Evantipi me no, tathātipi me no, aññathātipi me no, notipi me no, no notipi me no’ti. Но я не утверждаю „это так“ или „это этак“ или „это наоборот“. Я не утверждаю „это не так“ или „это не не так“.
Itthaṁ kho me, bhante, sañcayo belaṭṭhaputto sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno vikkhepaṁ byākāsi. Так, о досточтимый, Санджая Белаттхапутта, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества ответил мне уклончиво.
Seyyathāpi, bhante, ambaṁ vā puṭṭho labujaṁ byākareyya, labujaṁ vā puṭṭho ambaṁ byākareyya; Подобно тому, о досточтимый, как спрошенный о манго, стал бы отвечать о хлебном дереве, или спрошенный о хлебном дереве, стал бы отвечать о манго,
evameva kho me, bhante, sañcayo belaṭṭhaputto sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno vikkhepaṁ byākāsi. так же точно, о досточтимый, и Санджая Белаттхапутта, будучи спрошен о зримом плоде отшельничества, ответил мне уклончиво.
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: И мне, о досточтимый, пришло на ум следующее:
‘ayañca imesaṁ samaṇabrāhmaṇānaṁ sabbabālo sabbamūḷho. „Этот из всех отшельников и брахманов самый глупый и запутавшийся.
Kathañhi nāma sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ puṭṭho samāno vikkhepaṁ byākarissatī’ti. Как же так, что в ответ на вопрос о плодах отшельничества он отвечает уклончиво?“
Tassa mayhaṁ, bhante, etadahosi: Тогда, о досточтимый, мне пришло на ум следующее:
‘kathañhi nāma mādiso samaṇaṁ vā brāhmaṇaṁ vā vijite vasantaṁ apasādetabbaṁ maññeyyā’ti. „Как может подобный мне даже подумать о том, чтобы осудить отшельника или брахмана, живущего в царстве?“
So kho ahaṁ, bhante, sañcayassa belaṭṭhaputtassa bhāsitaṁ neva abhinandiṁ nappaṭikkosiṁ. И вот, досточтимый, я не высказал Санджае Белаттхапутте ни одобрения, ни порицания.
Anabhinanditvā appaṭikkositvā anattamano anattamanavācaṁ anicchāretvā tameva vācaṁ anuggaṇhanto anikkujjanto uṭṭhāyāsanā pakkamiṁ. Ни одобряя, ни порицая, я, будучи недовольным, не произнес недовольных слов. Ни приняв его учение, ни согласившись с ним я встал со своего места и ушёл.
4. Sāmaññaphala 4. Плод отшельничества
4.1. Paṭhamasandiṭṭhikasāmaññaphala 4.1. Первый зримый плод отшельничества
Sohaṁ, bhante, bhagavantampi pucchāmi: И это же, о досточтимый, я спрашиваю у Благословенного:
‘yathā nu kho imāni, bhante, puthusippāyatanāni „Существуют ведь, о досточтимый, занятые в различных отраслях ремесел,
seyyathidaṁ—hatthārohā assārohā rathikā dhanuggahā celakā calakā piṇḍadāyakā uggā rājaputtā pakkhandino mahānāgā sūrā cammayodhino dāsikaputtā а именно: дрессировщики слонов, дрессировщики лошадей, колесничие, лучники, знаменосцы, распорядители в войске, распределяющие провиант, благородные воины, воины переднего края, „великие слоны“, герои, воители в кожаном панцире, дети рабов,
āḷārikā kappakā nhāpakā sūdā mālakārā rajakā pesakārā naḷakārā kumbhakārā gaṇakā muddikā, yāni vā panaññānipi evaṅgatāni puthusippāyatanāni, te diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sippaphalaṁ upajīvanti, изготовители сладостей, брадобреи, банщики, повара, плетельщики гирлянд, прачки, ткачи, плетельщики корзин, гончары, вычислители, счетоводы, а также и занятые в других различных ремеслах подобного рода.
te tena attānaṁ sukhenti pīṇenti, mātāpitaro sukhenti pīṇenti, puttadāraṁ sukhenti pīṇenti, mittāmacce sukhenti pīṇenti, samaṇabrāhmaṇesu uddhaggikaṁ dakkhiṇaṁ patiṭṭhapenti sovaggikaṁ sukhavipākaṁ saggasaṁvattanikaṁ. Все они живут в этом зримом мире зримым плодом своего ремесла, им они радуют и удовлетворяют самих себя, радуют и удовлетворяют мать и отца, радуют и удовлетворяют ребенка и жену, радуют и удовлетворяют друга и товарища, доставляют отшельникам и брахманам благодатные подношения, связанные с благим уделом, несущие счастье, ведущие в благой удел.
Sakkā nu kho, bhante, evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun’”ti? Можно ли, о досточтимый, указать таким же образом зримый плод отшельничества в этом зримом мире?»
“Sakkā, mahārāja. «Можно, великий царь.
Tena hi, mahārāja, taññevettha paṭipucchissāmi. Yathā te khameyya, tathā naṁ byākareyyāsi. Только я задам тебе вопрос об этом. Отвечай так как считаешь нужным.
Taṁ kiṁ maññasi, mahārāja, Как ты думаешь, великий царь?
idha te assa puriso dāso kammakāro pubbuṭṭhāyī pacchānipātī kiṅkārapaṭissāvī manāpacārī piyavādī mukhullokako. Вот был бы у тебя раб, работник, встающий раньше тебя и ложащийся позже тебя, выполняющий всё, что ты хочешь, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с тебя глаз.
Tassa evamassa: И ему пришло бы на ум:
‘acchariyaṁ, vata bho, abbhutaṁ, vata bho, puññānaṁ gati, puññānaṁ vipāko. „Сколь чудесен, сколь удивителен удел и последствия добродетельных поступков.
Ayañhi rājā māgadho ajātasattu vedehiputto manusso; ahampi manusso. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта – человек, и я – человек.
Ayañhi rājā māgadho ajātasattu vedehiputto pañcahi kāmaguṇehi samappito samaṅgībhūto paricāreti, devo maññe. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, будучи наделен и снабжен пятью нитями чувственных удовольствий, наслаждается как будто божество.
Ahaṁ panamhissa dāso kammakāro pubbuṭṭhāyī pacchānipātī kiṅkārapaṭissāvī manāpacārī piyavādī mukhullokako. В то время как я — его раб, работник, встающий раньше него и ложащийся позже него, выполняющий всё, что он хочет, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с него глаз.
So vatassāhaṁ puññāni kareyyaṁ. Право, и я мог бы быть как он, соверши я добродетельные поступки.
Yannūnāhaṁ kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyyan’ti. Сбрею-ка я волосы и бороду, надену желтые одеяния и уйду из дома в жизнь бездомную.
So aparena samayena kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyya. И со временем он сбривает волосы и бороду, надевает желтые одеяния и уходит из дома в жизнь бездомную.
So evaṁ pabbajito samāno kāyena saṁvuto vihareyya, vācāya saṁvuto vihareyya, manasā saṁvuto vihareyya, ghāsacchādanaparamatāya santuṭṭho, abhirato paviveke. Так, отринув мирское он станет жить, обуздывая тело, станет жить, обуздывая речь, станет жить, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.
Tañce te purisā evamāroceyyuṁ: И люди смогли бы так сказать тебе:
‘yagghe, deva, jāneyyāsi, yo te so puriso dāso kammakāro pubbuṭṭhāyī pacchānipātī kiṅkārapaṭissāvī manāpacārī piyavādī mukhullokako; „Ваше величество, да будет вам известно, что тот раб, работник, встающий раньше вас и ложащийся позже вас, выполняющий всё, что вы хотите, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий с вас глаз,
so, deva, kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito. он, ваше величество, сбрил волосы и бороду, надел желтые одеяния и ушёл из дома в жизнь бездомную.
So evaṁ pabbajito samāno kāyena saṁvuto viharati, vācāya saṁvuto viharati, manasā saṁvuto viharati, ghāsacchādanaparamatāya santuṭṭho, abhirato paviveke’ti. Так, отринув мирское он живёт, обуздывая тело, живёт, обуздывая речь, живёт, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.“
Api nu tvaṁ evaṁ vadeyyāsi: Сказал ли бы ты тогда так:
‘etu me, bho, so puriso, punadeva hotu dāso kammakāro pubbuṭṭhāyī pacchānipātī kiṅkārapaṭissāvī manāpacārī piyavādī mukhullokako’”ti? „Приведите ко мне обратно этого человека, пусть он снова будет рабом, работником, встающий раньше меня и ложащийся позже меня, выполняющий всё, что я хочу, приятно ведущий себя, сладкоречивый, не спускающий меня глаз?“
“No hetaṁ, bhante. „Совсем нет, о досточтимый.
Atha kho naṁ mayameva abhivādeyyāmapi, paccuṭṭheyyāmapi, āsanenapi nimanteyyāma, abhinimanteyyāmapi naṁ cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārehi, dhammikampissa rakkhāvaraṇaguttiṁ saṁvidaheyyāmā”ti. Мы напротив, выразили бы ему почтение, уважительно встали бы чтобы встретить, предложили сиденье, пригласили бы принять от нас монашеское одеяние, подаяние пищи, жилище, лекарства и средства помощи больным. Также мы обеспечили бы ему справедливую охрану, ограду и защиту.“
“Taṁ kiṁ maññasi, mahārāja, „Как ты думаешь, великий царь?
yadi evaṁ sante hoti vā sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ no vā”ti? Если так, есть зримый плод у отшельничества или нет?“
“Addhā kho, bhante, evaṁ sante hoti sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalan”ti. „Конечно, о досточтимый, если так, у отшельничества есть зримый плод“.
“Idaṁ kho te, mahārāja, mayā paṭhamaṁ diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññattan”ti. „Это, великий царь, первый зримый в этом мире плод отшельничества, на который я указываю тебе.“
4.2. Dutiyasandiṭṭhikasāmaññaphala 4.2. Второй зримый плод отшельничества
“Sakkā pana, bhante, aññampi evameva diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetun”ti? „А можно ли, о досточтимый, указать таким же образом другой зримый плод отшельничества в этом зримом мире? “
“Sakkā, mahārāja. „Можно, великий царь.
Tena hi, mahārāja, taññevettha paṭipucchissāmi. Yathā te khameyya, tathā naṁ byākareyyāsi. Только я задам тебе вопрос об этом. Отвечай так как считаешь нужным.
Taṁ kiṁ maññasi, mahārāja, Как ты думаешь, великий царь?
idha te assa puriso kassako gahapatiko karakārako rāsivaḍḍhako. Вот был бы у тебя человек, земледелец, домохозяин, уплачивающий подать, умножающий твои доходы.
Tassa evamassa: И ему пришло бы на ум:
‘acchariyaṁ vata bho, abbhutaṁ vata bho, puññānaṁ gati, puññānaṁ vipāko. „Сколь чудесен, сколь удивителен удел и последствия добродетельных поступков.
Ayañhi rājā māgadho ajātasattu vedehiputto manusso, ahampi manusso. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта – человек, и я – человек.
Ayañhi rājā māgadho ajātasattu vedehiputto pañcahi kāmaguṇehi samappito samaṅgībhūto paricāreti, devo maññe. Ведь этот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, будучи наделен и снабжен пятью нитями чувственных удовольствий, наслаждается как будто божество.
Ahaṁ panamhissa kassako gahapatiko karakārako rāsivaḍḍhako. В то время как я — его земледелец, домохозяин, уплачивающий подать, умножающий его доходы.
So vatassāhaṁ puññāni kareyyaṁ. Право, и я мог бы быть как он, соверши я добродетельные поступки.
Yannūnāhaṁ kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyyan’ti. Сбрею-ка я волосы и бороду, надену желтые одеяния и уйду из дома в жизнь бездомную.“
So aparena samayena appaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya mahantaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya, appaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya mahantaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyya. И со временем, отказавшись от малого богатства или отказавшись от большого богатства, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает желтые одеяния и уходит из дома в жизнь бездомную.
So evaṁ pabbajito samāno kāyena saṁvuto vihareyya, vācāya saṁvuto vihareyya, manasā saṁvuto vihareyya, ghāsacchādanaparamatāya santuṭṭho, abhirato paviveke. Так, отринув мирское он станет жить, обуздывая тело, станет жить, обуздывая речь, станет жить, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.
Tañce te purisā evamāroceyyuṁ: И люди смогли бы так сказать тебе:
‘yagghe, deva, jāneyyāsi, yo te so puriso kassako gahapatiko karakārako rāsivaḍḍhako; „Ваше величество, да будет вам известно, что тот земледелец, домохозяин, уплачивающий подать, умножающий ваши доходы,
so deva kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito. он, ваше величество, сбрил волосы и бороду, надел желтые одеяния и ушёл из дома в жизнь бездомную.
So evaṁ pabbajito samāno kāyena saṁvuto viharati, vācāya saṁvuto viharati, manasā saṁvuto viharati, ghāsacchādanaparamatāya santuṭṭho, abhirato paviveke’ti. Так, отринув мирское он живёт, обуздывая тело, живёт, обуздывая речь, живёт, обуздывая ум, довольствуясь самым простым пропитанием и укрытием, радуясь уединению.“
Api nu tvaṁ evaṁ vadeyyāsi: Сказал ли бы ты тогда так:
‘etu me, bho, so puriso, punadeva hotu kassako gahapatiko karakārako rāsivaḍḍhako’”ti? „Приведите ко мне обратно этого человека, пусть он снова будет земледельцем, домохозяином, уплачивающим подать, умножающим мои доходы?“
“No hetaṁ, bhante. „Совсем нет, о досточтимый.
Atha kho naṁ mayameva abhivādeyyāmapi, paccuṭṭheyyāmapi, āsanenapi nimanteyyāma, abhinimanteyyāmapi naṁ cīvarapiṇḍapātasenāsanagilānappaccayabhesajjaparikkhārehi, dhammikampissa rakkhāvaraṇaguttiṁ saṁvidaheyyāmā”ti. Мы напротив, выразили бы ему почтение, уважительно встали бы чтобы встретить, предложили сиденье, пригласили бы принять от нас монашеское одеяние, подаяние пищи, жилище, лекарства и средства помощи больным. Также мы обеспечили бы ему справедливую охрану, ограду и защиту.“
“Taṁ kiṁ maññasi, mahārāja? „Как ты думаешь, великий царь?
Yadi evaṁ sante hoti vā sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ no vā”ti? Если так, есть зримый плод у отшельничества или нет?“
“Addhā kho, bhante, evaṁ sante hoti sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalan”ti. „Конечно, о досточтимый, если так, у отшельничества есть зримый плод“.
“Idaṁ kho te, mahārāja, mayā dutiyaṁ diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññattan”ti. „Это, великий царь, второй зримый в этом мире плод отшельничества, на который я указываю тебе.“
4.3. Paṇītatarasāmaññaphala 4.3. Более возвышенный плод отшельничества
“Sakkā pana, bhante, aññampi diṭṭheva dhamme sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ paññapetuṁ imehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañcā”ti? „А можно ли, о досточтимый, указать таким же образом другой зримый плод отшельничества в этом зримом мире – и прекраснее, и возвышеннее этих зримых плодов отшельничества?“
“Sakkā, mahārāja. „Можно, великий царь.
Tena hi, mahārāja, suṇohi, sādhukaṁ manasi karohi, bhāsissāmī”ti. В таком случае, великий царь, слушай и тщательно внимай, я буду говорить“.
“Evaṁ, bhante”ti kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavato paccassosi. „Хорошо, досточтимый“, – ответил Благословенному царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта.
Bhagavā etadavoca: Благословенный сказал так:
“idha, mahārāja, tathāgato loke uppajjati arahaṁ sammāsambuddho vijjācaraṇasampanno sugato lokavidū anuttaro purisadammasārathi satthā devamanussānaṁ buddho bhagavā. „Здесь, великий царь, в мир приходит Татхагата – достойный (арахант), постигший в совершенстве, обладающий знанием и поведением, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник существ, подходящих для обуздания, учитель божеств и людей, постигший, благословенный.
So imaṁ lokaṁ sadevakaṁ samārakaṁ sabrahmakaṁ sassamaṇabrāhmaṇiṁ pajaṁ sadevamanussaṁ sayaṁ abhiññā sacchikatvā pavedeti. Постигнув с помощью собственного истинного понимания он объясняет этот мир с его божествами, марами и брахмами, народ с его отшельниками и брахманами, правителями и простыми людьми.
So dhammaṁ deseti ādikalyāṇaṁ majjhekalyāṇaṁ pariyosānakalyāṇaṁ sātthaṁ sabyañjanaṁ, kevalaparipuṇṇaṁ parisuddhaṁ brahmacariyaṁ pakāseti. Он учит Дхамме прекрасной в начале, прекрасной в середине, прекрасной в конце, со смыслом и с подробностями целиком и полностью разъясняет абсолютно чистую возвышенную жизнь.
Taṁ dhammaṁ suṇāti gahapati vā gahapatiputto vā aññatarasmiṁ vā kule paccājāto. Эту Дхамму слышит домохозяин, или сын домохозяина, или родившийся в каком-либо другом семействе.
So taṁ dhammaṁ sutvā tathāgate saddhaṁ paṭilabhati. Слыша эту Дхамму, он обретает доверие Татхагате.
So tena saddhāpaṭilābhena samannāgato iti paṭisañcikkhati: И наделенный этим обретенным им доверием, он размышляет:
‘sambādho gharāvāso rajopatho, abbhokāso pabbajjā. „Тесна жизнь в доме, это путь нечистоты, отрешение от мирского — как открытое пространство.
Nayidaṁ sukaraṁ agāraṁ ajjhāvasatā ekantaparipuṇṇaṁ ekantaparisuddhaṁ saṅkhalikhitaṁ brahmacariyaṁ carituṁ. Нелегко живущему в доме вести возвышенную жизнь, абсолютно полную и абсолютно чистую как отполированная раковина.
Yannūnāhaṁ kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajeyyan’ti. Сбрею-ка я волосы и бороду, надену желтые одеяния и уйду из дома в жизнь бездомную.“
So aparena samayena appaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya mahantaṁ vā bhogakkhandhaṁ pahāya appaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya mahantaṁ vā ñātiparivaṭṭaṁ pahāya kesamassuṁ ohāretvā kāsāyāni vatthāni acchādetvā agārasmā anagāriyaṁ pabbajati. И со временем, отказавшись от малого богатства или от большого богатства, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает желтые одеяния и уходит из дома в жизнь бездомную.
So evaṁ pabbajito samāno pātimokkhasaṁvarasaṁvuto viharati ācāragocarasampanno, aṇumattesu vajjesu bhayadassāvī, samādāya sikkhati sikkhāpadesu, kāyakammavacīkammena samannāgato kusalena, parisuddhājīvo sīlasampanno, indriyesu guttadvāro, satisampajaññena samannāgato, santuṭṭho. Уйдя таким образом в бездомную жизнь, он живет сдержанный воздержанием Патимоккхи, обладает должным поведением и пастбищем. Приняв правила он обучается следованию им, видя опасность в мельчайших проступках. Он обладает благотворным телесным и речевым поведением, чистыми средствами к существованию и нравственностью. Он охраняет врата способностей чувственного восприятия, обладает памятованием и осознанием, удовлетворён.
4.3.1. Sīla 4.3.1. Нравственность
4.3.1.1. Cūḷasīla 4.3.1.1 Малая глава о нравственности
Kathañca, mahārāja, bhikkhu sīlasampanno hoti? И как же, великий царь, монах обладает нравственностью?
Idha, mahārāja, bhikkhu pāṇātipātaṁ pahāya pāṇātipātā paṭivirato hoti. Nihitadaṇḍo nihitasattho lajjī dayāpanno sabbapāṇabhūtahitānukampī viharati. Здесь, великий царь, монах, прекратив уничтожать живое, воздерживается от уничтожения живого. Он сложил посох, сложил оружие, добросовестный, живёт в доброте и сочувствии благу всех живых существ.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Adinnādānaṁ pahāya adinnādānā paṭivirato hoti dinnādāyī dinnapāṭikaṅkhī, athenena sucibhūtena attanā viharati. Прекратив брать то, что не дано, он воздерживается от взятия того, что не дано. Принимая и желая только то, что дано, он пребывает чистым без воровства.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Abrahmacariyaṁ pahāya brahmacārī hoti ārācārī virato methunā gāmadhammā. Прекратив нецеломудрие, он следует целомудрию, держится подальше от нецеломудрия, воздерживается от сексуальных отношений, являющихся образом поведения деревенщин.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Musāvādaṁ pahāya musāvādā paṭivirato hoti saccavādī saccasandho theto paccayiko avisaṁvādako lokassa. Прекратив ложную речь он воздерживается от ложной речи, говорит правду, привержен правде, надежен, заслуживает доверия, никого в мире не обманывает.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Pisuṇaṁ vācaṁ pahāya pisuṇāya vācāya paṭivirato hoti; ito sutvā na amutra akkhātā imesaṁ bhedāya; amutra vā sutvā na imesaṁ akkhātā, amūsaṁ bhedāya. Iti bhinnānaṁ vā sandhātā, sahitānaṁ vā anuppadātā, samaggārāmo samaggarato samagganandī samaggakaraṇiṁ vācaṁ bhāsitā hoti. Прекратив ссорящие слова он воздерживается от ссорящих слов. Услышанное здесь он не рассказывает там, чтобы поссорить тамошних со здешними. Услышанное там он не рассказывает здесь, чтобы поссорить здешних с тамошними. Так соединяя находящихся в раздоре и укрепляя согласие живущих в согласии он любит согласие, наслаждается согласием, радуется согласию, произносит слова, ведущие к согласию.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Pharusaṁ vācaṁ pahāya pharusāya vācāya paṭivirato hoti; yā sā vācā nelā kaṇṇasukhā pemanīyā hadayaṅgamā porī bahujanakantā bahujanamanāpā tathārūpiṁ vācaṁ bhāsitā hoti. Прекратив грубую речь он воздерживается от грубой речи. Он произносит мягкие, приятные на слух слова, внушающие любовь, идущие к сердцу, вежливые, радующие и приятные для многих.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Samphappalāpaṁ pahāya samphappalāpā paṭivirato hoti kālavādī bhūtavādī atthavādī dhammavādī vinayavādī, nidhānavatiṁ vācaṁ bhāsitā hoti kālena sāpadesaṁ pariyantavatiṁ atthasaṁhitaṁ. Прекратив пустую болтовню он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит своевременно, говорит о том что есть в реальности, что относится к цели (или благу), о Дхамме, о Винае. Он произносит слова заслуживающие сохранения как ценность, своевременные, обоснованные, соразмерные, относящиеся к цели (или к благу).
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Bījagāmabhūtagāmasamārambhā paṭivirato hoti …pe… Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растениям всех видов.
ekabhattiko hoti rattūparato virato vikālabhojanā. Он избегает принимать пищу в неположенное время, принимает пищу в один промежуток дня и воздерживается от нее ночью.
Naccagītavāditavisūkadassanā paṭivirato hoti. Он воздерживается от танцев, пения, музыки и посещения зрелищ.
Mālāgandhavilepanadhāraṇamaṇḍanavibhūsanaṭṭhānā paṭivirato hoti. Он воздерживается от ношения гирлянд, использования духов и косметики для украшения тела.
Uccāsayanamahāsayanā paṭivirato hoti. Он воздерживается от высоких и больших постелей.
Jātarūparajatapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия золота или серебра.
Āmakadhaññapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия неприготовленного зерна.
Āmakamaṁsapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия неприготовленного мяса.
Itthikumārikapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия женщин и девушек.
Dāsidāsapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия рабынь и рабов.
Ajeḷakapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия коз и овец.
Kukkuṭasūkarapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия петухов и свиней.
Hatthigavassavaḷavapaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия слонов, коров, коней и кобыл.
Khettavatthupaṭiggahaṇā paṭivirato hoti. Он воздерживается от принятия полей и земель.
Dūteyyapahiṇagamanānuyogā paṭivirato hoti. Он воздерживается от исполнения обязанностей вестника или посыльного.
Kayavikkayā paṭivirato hoti. Он воздерживается от купли и продажи.
Tulākūṭakaṁsakūṭamānakūṭā paṭivirato hoti. Он воздерживается от использования обманных единиц веса, обманных металлов, обманных средств измерения.
Ukkoṭanavañcananikatisāciyogā paṭivirato hoti. Он воздерживается от нечестного поведения: взяточничества, обмана и мошенничества.
Chedanavadhabandhanaviparāmosaālopasahasākārā paṭivirato hoti. Он воздерживается от нанесения увечий в качестве наказания, исполнения казней, заключения в тюрьму, грабежа, разграбления и насилия.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Cūḷasīlaṁ niṭṭhitaṁ. Закончена малая глава о нравственности.
4.3.1.2. Majjhimasīla 4.3.1.2. Средняя глава о нравственности
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ bījagāmabhūtagāmasamārambhaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности наносить подобным образом вред семенам и растениям всех видов,
Seyyathidaṁ—mūlabījaṁ khandhabījaṁ phaḷubījaṁ aggabījaṁ bījabījameva pañcamaṁ, iti evarūpā bījagāmabhūtagāmasamārambhā paṭivirato hoti. а именно: плодящимся от корня, плодящимся от ветки, плодящимся от коленца, плодящимся от верхушки и, в-пятых, плодящихся от семени – он воздерживается от нанесения подобным образом вреда семенам и растениям.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ sannidhikāraparibhogaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности собирать и использовать подобным образом запасы,
Seyyathidaṁ—annasannidhiṁ pānasannidhiṁ vatthasannidhiṁ yānasannidhiṁ sayanasannidhiṁ gandhasannidhiṁ āmisasannidhiṁ, а именно: запасы еды, запасы питья, запасы одежды, запасы обуви, запасы постелей, запасы благовонии, запасы лакомства –
iti vā iti evarūpā sannidhikāraparibhogā paṭivirato hoti. он воздерживается от собирания и использования подобным образом запасов.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ visūkadassanaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности посещать подобным образом зрелища,
Seyyathidaṁ—naccaṁ gītaṁ vāditaṁ pekkhaṁ akkhānaṁ pāṇissaraṁ vetāḷaṁ kumbhathūṇaṁ sobhanakaṁ caṇḍālaṁ vaṁsaṁ dhovanaṁ hatthiyuddhaṁ assayuddhaṁ mahiṁsayuddhaṁ usabhayuddhaṁ ajayuddhaṁ meṇḍayuddhaṁ kukkuṭayuddhaṁ vaṭṭakayuddhaṁ daṇḍayuddhaṁ muṭṭhiyuddhaṁ nibbuddhaṁ uyyodhikaṁ balaggaṁ senābyūhaṁ anīkadassanaṁ а именно: танцы, пение, музыку, представления, декламацию, игру на цимбалах, выступления царских певцов, игру на барабане, волшебные сцены, акробатические трюки чандал, борьбу слонов, борьбу коней, борьбу буйволов, борьбу быков, борьбу коз, борьбу баранов, борьбу петухов, борьбу перепелов, борьбу на дубинках, борьбу на кулаках, схватку, учебное сражение, сбор воинов, боевой строй, смотр войск, –
iti vā iti evarūpā visūkadassanā paṭivirato hoti. он воздерживается от посещений подобных зрелищ.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ jūtappamādaṭṭhānānuyogaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности предаваться играм, ведущим к беспечности.
Seyyathidaṁ—aṭṭhapadaṁ dasapadaṁ ākāsaṁ parihārapathaṁ santikaṁ khalikaṁ ghaṭikaṁ salākahatthaṁ akkhaṁ paṅgacīraṁ vaṅkakaṁ mokkhacikaṁ ciṅgulikaṁ pattāḷhakaṁ rathakaṁ dhanukaṁ akkharikaṁ manesikaṁ yathāvajjaṁ А именно: играм „восемь полей“, „десять полей“, „пространство“, „окружной путь“, сантика, кхалика, „сучок“, „рука-кисточка“, играм с шарами, трубочками из листьев, маленьким плугом, моккхачике, играм с маленькой ветряной мельницей, маленькой меркой, повозочкой, маленьким луком, угадыванию букв, угадыванию мыслей, подражанию телесным недостаткам, –
iti vā iti evarūpā jūtappamādaṭṭhānānuyogā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных игр, ведущих к беспечности.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ uccāsayanamahāsayanaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности пользоваться подобным образом высоким ложем или большим ложем, –
Seyyathidaṁ—āsandiṁ pallaṅkaṁ gonakaṁ cittakaṁ paṭikaṁ paṭalikaṁ tūlikaṁ vikatikaṁ uddalomiṁ ekantalomiṁ kaṭṭissaṁ koseyyaṁ kuttakaṁ hatthattharaṁ assattharaṁ rathattharaṁ ajinappaveṇiṁ kadalimigapavarapaccattharaṇaṁ sauttaracchadaṁ ubhatolohitakūpadhānaṁ а именно: удлиненным сиденьем, ложем с изображеньем животных на его подпорках, пышным руном, пестрым стеганым одеялом, белым шерстяным одеялом, шерстяным покрывалом, украшенным цветами, подстилкой из хлопка, шерстяным одеялом с изображением зверей, покрывалом с бахромой по бокам, покрывалом с бахромой по одной стороне, покрывалом, расшитым драгоценностями, шелковым покрывалом, ковром для танцовщиц, покрывалом для слонов, покрывалом для коней, покрывалом для колесниц, покрывалом для кожи черной антилопы, подстилкой из превосходной кожи антилопы кадали, покрывалом с балдахином, ложем с красными подушками у изголовья и в ногах –
iti vā iti evarūpā uccāsayanamahāsayanā paṭivirato hoti. он воздерживается от использования подобного высокого ложа или большого ложа.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ maṇḍanavibhūsanaṭṭhānānuyogaṁ anuyuttā viharanti. В то время, как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности заниматься подобным образом украшениями и нарядами,
Seyyathidaṁ—ucchādanaṁ parimaddanaṁ nhāpanaṁ sambāhanaṁ ādāsaṁ añjanaṁ mālāgandhavilepanaṁ mukhacuṇṇaṁ mukhalepanaṁ hatthabandhaṁ sikhābandhaṁ daṇḍaṁ nāḷikaṁ asiṁ chattaṁ citrupāhanaṁ uṇhīsaṁ maṇiṁ vālabījaniṁ odātāni vatthāni dīghadasāni а именно: угощением, массажем, омовением, растиранием, пользоваться зеркалом, глазной мазью, венками, притираниями, пудрой для лица, мазью для лица, браслетами, перевязью на голове, тростью для прогулок, лекарствами, мечем, зонтом, пестрыми сандалиями, тюрбаном, диадемой, опахалом из хвоста буйвола, белыми долгополыми одеждами, –
iti vā iti evarūpā maṇḍanavibhūsanaṭṭhānānuyogā paṭivirato hoti. он воздерживается от использования таких украшений и нарядов.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ tiracchānakathaṁ anuyuttā viharanti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают подобным образом в склонности к низменным беседам,
Seyyathidaṁ—rājakathaṁ corakathaṁ mahāmattakathaṁ senākathaṁ bhayakathaṁ yuddhakathaṁ annakathaṁ pānakathaṁ vatthakathaṁ sayanakathaṁ mālākathaṁ gandhakathaṁ ñātikathaṁ yānakathaṁ gāmakathaṁ nigamakathaṁ nagarakathaṁ janapadakathaṁ itthikathaṁ sūrakathaṁ visikhākathaṁ kumbhaṭṭhānakathaṁ pubbapetakathaṁ nānattakathaṁ lokakkhāyikaṁ samuddakkhāyikaṁ itibhavābhavakathaṁ а именно: беседам о царе, беседам о ворах, беседам о советниках, беседам о войске, беседам об опасности, беседам о сражении, беседам о еде, беседам о питье, беседам об одеждах, беседам о ложах, беседам о венках, беседам о благовониях, беседам о родственниках, беседам о повозках, беседам о деревнях, беседам о торговых селениях, беседам о городах, беседам о странах, беседам о женщинах, беседам о мужчинах, беседам о героях, беседам о дорогах, беседам о водоемах, беседам о прежде умерших, беседам о всякой всячине, беседам о мире, беседам об океане, беседам о том, что существует и чего не существует, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānakathāya paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных бесед.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ viggāhikakathaṁ anuyuttā viharanti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают подобным образом в склонности к пререканиям, –
Seyyathidaṁ—na tvaṁ imaṁ dhammavinayaṁ ājānāsi, ahaṁ imaṁ dhammavinayaṁ ājānāmi, kiṁ tvaṁ imaṁ dhammavinayaṁ ājānissasi, micchā paṭipanno tvamasi, ahamasmi sammā paṭipanno, sahitaṁ me, asahitaṁ te, pure vacanīyaṁ pacchā avaca, pacchā vacanīyaṁ pure avaca, adhiciṇṇaṁ te viparāvattaṁ, āropito te vādo, niggahito tvamasi, cara vādappamokkhāya, nibbeṭhehi vā sace pahosīti а именно: „Ты не знаешь доктрины и дисциплины, – я знаю доктрину и дисциплину!“, „Как ты узнаешь доктрину и дисциплину?“, „Ты следуешь ложным путем – я следую истинным путем!“, „Я последователен – ты непоследователен!“, „Ты сказал в конце то, что следовало сказать вначале, и сказал вначале то, что следовало сказать в конце!“, „Мысль у тебя не продумана и превратна!“, „Твоя речь опровергнута, ты побежден!“, „Оставь эту речь или разъясни, если можешь!“ –
iti vā iti evarūpāya viggāhikakathāya paṭivirato hoti. он воздерживается от таких пререканий.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpaṁ dūteyyapahiṇagamanānuyogaṁ anuyuttā viharanti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, пребывают в склонности исполнять подобным образом обязанность вестника или посыльного,
Seyyathidaṁ—raññaṁ, rājamahāmattānaṁ, khattiyānaṁ, brāhmaṇānaṁ, gahapatikānaṁ, kumārānaṁ—idha gaccha, amutrāgaccha, idaṁ hara, amutra idaṁ āharā’ti а именно, у царей, царских советников, кшатриев, брахманов, домохозяев, юношей, передавая: „иди сюда“, „иди туда“, „возьми это“, „неси это туда“, –
iti vā iti evarūpā dūteyyapahiṇagamanānuyogā paṭivirato hoti. он воздерживается от такого исполнения обязанности вестника или посыльного.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te kuhakā ca honti lapakā ca nemittikā ca nippesikā ca lābhena lābhaṁ nijigīsitāro ca. Iti evarūpā kuhanalapanā paṭivirato hoti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, бывают и обманщиками и болтунами, и прорицателями и фокусниками, страстно желая все новой и новой прибыли, – он воздерживается от подобного обмана и болтовни.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Majjhimasīlaṁ niṭṭhitaṁ. Закончена средняя глава о нравственности.
4.3.1.3. Mahāsīla 4.3.1.3. Большая глава о нравственности
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—aṅgaṁ nimittaṁ uppātaṁ supinaṁ lakkhaṇaṁ mūsikacchinnaṁ aggihomaṁ dabbihomaṁ thusahomaṁ kaṇahomaṁ taṇḍulahomaṁ sappihomaṁ telahomaṁ mukhahomaṁ lohitahomaṁ aṅgavijjā vatthuvijjā khattavijjā sivavijjā bhūtavijjā bhūrivijjā ahivijjā visavijjā vicchikavijjā mūsikavijjā sakuṇavijjā vāyasavijjā pakkajjhānaṁ saraparittāṇaṁ migacakkaṁ а именно: истолковывая особенности частей тела, предзнаменования, небесные явления, сны, знаки на теле, изъеденные мышами одежды, созерцая жертвоприношение на огне, жертвоприношение ложкой, жертвоприношение шелухой риса, жертвоприношение краской пыльцой между шелухой и зерном, жертвоприношение зернами риса, жертвоприношение очищенным маслом, жертвоприношение ртом, жертвоприношение кровью, используя знания частей тела, знания строений, знание полей, знание благоприятных заклинаний, знание духов умерших, знание земли, знание змей, знание яда, знание скорпионов, знание мышей, знание птиц, знание ворон, предсказание срока жизни, заговор от стрел, понимания языка животных, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—maṇilakkhaṇaṁ vatthalakkhaṇaṁ daṇḍalakkhaṇaṁ satthalakkhaṇaṁ asilakkhaṇaṁ usulakkhaṇaṁ dhanulakkhaṇaṁ āvudhalakkhaṇaṁ itthilakkhaṇaṁ purisalakkhaṇaṁ kumāralakkhaṇaṁ kumārilakkhaṇaṁ dāsalakkhaṇaṁ dāsilakkhaṇaṁ hatthilakkhaṇaṁ assalakkhaṇaṁ mahiṁsalakkhaṇaṁ usabhalakkhaṇaṁ golakkhaṇaṁ ajalakkhaṇaṁ meṇḍalakkhaṇaṁ kukkuṭalakkhaṇaṁ vaṭṭakalakkhaṇaṁ godhālakkhaṇaṁ kaṇṇikalakkhaṇaṁ kacchapalakkhaṇaṁ migalakkhaṇaṁ а именно: истолковывая знаки на драгоценностях, знаки на палках, знаки на одеждах, знаки на мечах, знаки на стрелах, знаки на луках, знаки на оружии, знаки на женщинах, знаки на мужчинах, знаки на юношах, знаки на девушках, знаки на рабах, знаки на рабынях, знаки на слонах, знаки на конях, знаки на буйволах, знаки на быках, знаки на коровах, знаки на козлах, знаки на баранах, знаки на петухах, знаки на перепелах, знаки на ящерицах, знаки на длинноухих животных, знаки на черепахах, знаки на диких зверях, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—raññaṁ niyyānaṁ bhavissati, raññaṁ aniyyānaṁ bhavissati, abbhantarānaṁ raññaṁ upayānaṁ bhavissati, bāhirānaṁ raññaṁ apayānaṁ bhavissati, bāhirānaṁ raññaṁ upayānaṁ bhavissati, abbhantarānaṁ raññaṁ apayānaṁ bhavissati, abbhantarānaṁ raññaṁ jayo bhavissati, bāhirānaṁ raññaṁ parājayo bhavissati, bāhirānaṁ raññaṁ jayo bhavissati, abbhantarānaṁ raññaṁ parājayo bhavissati, iti imassa jayo bhavissati, imassa parājayo bhavissati а именно: предсказывая, что будет выступление царя в поход, не будет выступления царя, – будет наступление здешнего царя, будет отступление чужого царя, – будет наступление чужого царя, будет отступление здешнего царя, – будет победа здешнего царя, – будет победа одного, будет поражение другого –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—candaggāho bhavissati, sūriyaggāho bhavissati, nakkhattaggāho bhavissati, candimasūriyānaṁ pathagamanaṁ bhavissati, candimasūriyānaṁ uppathagamanaṁ bhavissati, nakkhattānaṁ pathagamanaṁ bhavissati, nakkhattānaṁ uppathagamanaṁ bhavissati, ukkāpāto bhavissati, disāḍāho bhavissati, bhūmicālo bhavissati, devadudrabhi bhavissati, candimasūriyanakkhattānaṁ uggamanaṁ ogamanaṁ saṅkilesaṁ vodānaṁ bhavissati, evaṁvipāko candaggāho bhavissati, evaṁvipāko sūriyaggāho bhavissati, evaṁvipāko nakkhattaggāho bhavissati, evaṁvipākaṁ candimasūriyānaṁ pathagamanaṁ bhavissati, evaṁvipākaṁ candimasūriyānaṁ uppathagamanaṁ bhavissati, evaṁvipākaṁ nakkhattānaṁ pathagamanaṁ bhavissati, evaṁvipākaṁ nakkhattānaṁ uppathagamanaṁ bhavissati, evaṁvipāko ukkāpāto bhavissati, evaṁvipāko disāḍāho bhavissati, evaṁvipāko bhūmicālo bhavissati, evaṁvipāko devadudrabhi bhavissati, evaṁvipākaṁ candimasūriyanakkhattānaṁ uggamanaṁ ogamanaṁ saṅkilesaṁ vodānaṁ bhavissati а именно: предсказывая, что будет затмение Луны, будет затмение Солнца, будет затмение звезд, будет движение Луны и Солнца по своему обычному пути, будет движение Луны и Солнца по необычному пути, будет движение звезд по своему обычному пути, будет движение звезд по необычному пути, будет падение метеоритов, будет пламя, охватившее горизонт, будет землетрясение, будет гром с неба, будет восход, заход, замутнение, очищение Луны, Солнца, звезд; предсказывая, что таков будет результат затмения Луны, что таков будет результат затмения Солнца, что таков будет результат затмения звезд, что таков будет результат движение Луны и Солнца по своему обычному пути, что таков будет результат движения Луны и Солнца по своему необычному пути, таков будет результат движения звезд по своему обычному пути, таков будет результат движения звезд по необычному пути, таков будет результат падения метеоров, таков будет результат пламени, охватившего горизонт, таков будет результат землетрясения, таков будет результат грома с неба, таков будет результат восхода, захода, замутнения, очищения Луны, Солнца, звезд –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—suvuṭṭhikā bhavissati, dubbuṭṭhikā bhavissati, subhikkhaṁ bhavissati, dubbhikkhaṁ bhavissati, khemaṁ bhavissati, bhayaṁ bhavissati, rogo bhavissati, ārogyaṁ bhavissati, muddā, gaṇanā, saṅkhānaṁ, kāveyyaṁ, lokāyataṁ а именно: предсказывая, что будет обильный дождь, будет недостаток в дожде, будет обилие пищи, будет недостаток в пище, будет спокойствие, будет опасность, будет болезнь, будет здоровье; считая по пальцам, вычисляя, производя сложение, сочиняя стихи, рассуждая о природе, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—āvāhanaṁ vivāhanaṁ saṁvaraṇaṁ vivaraṇaṁ saṅkiraṇaṁ vikiraṇaṁ subhagakaraṇaṁ dubbhagakaraṇaṁ viruddhagabbhakaraṇaṁ jivhānibandhanaṁ hanusaṁhananaṁ hatthābhijappanaṁ hanujappanaṁ kaṇṇajappanaṁ ādāsapañhaṁ kumārikapañhaṁ devapañhaṁ ādiccupaṭṭhānaṁ mahatupaṭṭhānaṁ abbhujjalanaṁ sirivhāyanaṁ а именно: устанавливая благоприятное время для введения новобрачной в дом, выдачи дочери замуж, мирных переговоров, вражды, взыскания долгов, раздачи денег; вызывая колдовством счастья, вызывая несчастье, вызывая выкидыш, сковывая язык, смыкая челюсти, заговаривая руки, заговаривая уши, вопрошая зеркало о будущем, вопрошая девушку, вопрошая божество, почитая Солнце, почитая Великого, извергая огонь изо рта, призывая Сири, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Yathā vā paneke bhonto samaṇabrāhmaṇā saddhādeyyāni bhojanāni bhuñjitvā te evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvena jīvitaṁ kappenti. В то время как некоторые почтенные отшельники и брахманы, поедая подношения пищи, поданные из веры, добывают подобным образом средства к существованию низменными знаниями и ненадлежащими способами заработка на жизнь,
Seyyathidaṁ—santikammaṁ paṇidhikammaṁ bhūtakammaṁ bhūrikammaṁ vassakammaṁ vossakammaṁ vatthukammaṁ vatthuparikammaṁ ācamanaṁ nhāpanaṁ juhanaṁ vamanaṁ virecanaṁ uddhaṁvirecanaṁ adhovirecanaṁ sīsavirecanaṁ kaṇṇatelaṁ nettatappanaṁ natthukammaṁ añjanaṁ paccañjanaṁ sālākiyaṁ sallakattiyaṁ dārakatikicchā, mūlabhesajjānaṁ anuppadānaṁ, osadhīnaṁ paṭimokkho а именно: склоняя на милость богов, исполняя обеты, заклиная духов умерших, пребывая в земляном жилище, вызывая потенцию, вызывая импотенцию, определяя место для постройки, освящая место; совершая ритуальное полоскание рта, омовение жертвоприношению; предписывая рвотное, слабительное, очищающее сверху, очищающее снизу, очищающее голову, масло для ушей, облегчающее средство для глаз, снадобье для носа, глазную мазь, умащивание; бывая глазными врачами, хирургами, леча детей, добывая целебные коренья, освобождая от ставшего ненужным лекарства, –
iti vā iti evarūpāya tiracchānavijjāya micchājīvā paṭivirato hoti. он воздерживается от подобных низменных знаний и ненадлежащих способов заработка на жизнь.
Idampissa hoti sīlasmiṁ. Это тоже часть его нравственности.
Sa kho so, mahārāja, bhikkhu evaṁ sīlasampanno na kutoci bhayaṁ samanupassati, yadidaṁ sīlasaṁvarato. И вот, великий царь, этот монах, обладающий подобной нравственностью, не видит ниоткуда опасности в том, что касается нравственной воздержанности.
Seyyathāpi, mahārāja, rājā khattiyo muddhābhisitto nihatapaccāmitto na kutoci bhayaṁ samanupassati, yadidaṁ paccatthikato; Подобно тому, великий царь, как повелитель, помазанный на царство и избавившийся от неприятелей –
evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ sīlasampanno na kutoci bhayaṁ samanupassati, yadidaṁ sīlasaṁvarato. так же точно, великий царь, и монах, обладающий подобной нравственностью, не видит ниоткуда опасности в том, что касается нравственной воздержанности.
So iminā ariyena sīlakkhandhena samannāgato ajjhattaṁ anavajjasukhaṁ paṭisaṁvedeti. Наделенный этим праведным сводом нравственных предписаний, он испытывает безупречное внутреннее счастье.
Evaṁ kho, mahārāja, bhikkhu sīlasampanno hoti. Вот так, великий царь, монах обладает нравственностью.
Mahāsīlaṁ niṭṭhitaṁ. Закончена большая глава о нравственности.
4.3.2. Samādhi
4.3.2.1. Indriyasaṁvara 4.3.2.1. Сдерживание способностей чувственного восприятия
Kathañca, mahārāja, bhikkhu indriyesu guttadvāro hoti? Как же, великий царь, монах охраняет врата способностей чувственного восприятия?
Idha, mahārāja, bhikkhu cakkhunā rūpaṁ disvā na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. Здесь, великий царь, увидев образ с помощью зрения, монах не выхватывает ни его главные признаки ни его подробности.
Yatvādhikaraṇamenaṁ cakkhundriyaṁ asaṁvutaṁ viharantaṁ abhijjhā domanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṁ, tassa saṁvarāya paṭipajjati, rakkhati cakkhundriyaṁ, cakkhundriye saṁvaraṁ āpajjati. Поскольку если его способность зрения останется несдержанной, дурные и неблаготворные виды поведения под действием алчности и огорчения могут завладеть им, он охраняет способность зрения, предпринимает сдерживание способности зрения.
Sotena saddaṁ sutvā …pe… Услышав слухом звук…
ghānena gandhaṁ ghāyitvā …pe… ощутив способностью обоняния запах…
jivhāya rasaṁ sāyitvā …pe… ощутив чувством вкуса вкус…
kāyena phoṭṭhabbaṁ phusitvā …pe… ощутив способностью осязания осязаемый объект…
manasā dhammaṁ viññāya na nimittaggāhī hoti nānubyañjanaggāhī. познав рассудком понятие монах не выхватывает ни его главные признаки ни его подробности.
Yatvādhikaraṇamenaṁ manindriyaṁ asaṁvutaṁ viharantaṁ abhijjhā domanassā pāpakā akusalā dhammā anvāssaveyyuṁ, tassa saṁvarāya paṭipajjati, rakkhati manindriyaṁ, manindriye saṁvaraṁ āpajjati. Поскольку если его способность рассудка останется несдержанной, дурные и неблаготворные виды поведения под действием алчности и огорчения могут завладеть им, он охраняет способность рассудка, предпринимает сдерживание способности рассудка.
So iminā ariyena indriyasaṁvarena samannāgato ajjhattaṁ abyāsekasukhaṁ paṭisaṁvedeti. Обладая этой благородным сдерживанием способностей чувственного восприятия он испытывает неуязвимое внутреннее счастье.
Evaṁ kho, mahārāja, bhikkhu indriyesu guttadvāro hoti. Вот таким образом, великий царь, монах охраняет врата способностей чувственного восприятия.
4.3.2.2. Satisampajañña 4.3.2.2. Памятование и осознание
Kathañca, mahārāja, bhikkhu satisampajaññena samannāgato hoti? Как же великий царь, монах обладает памятованием и осознанием?
Idha, mahārāja, bhikkhu abhikkante paṭikkante sampajānakārī hoti, ālokite vilokite sampajānakārī hoti, samiñjite pasārite sampajānakārī hoti, saṅghāṭipattacīvaradhāraṇe sampajānakārī hoti, asite pīte khāyite sāyite sampajānakārī hoti, uccārapassāvakamme sampajānakārī hoti, gate ṭhite nisinne sutte jāgarite bhāsite tuṇhībhāve sampajānakārī hoti. Кроме того, когда монах шагает вперёд и назад, он занимается осознанием; когда смотрит прямо и в сторону, он занимается осознанием; когда сгибает и разгибает конечности, он занимается осознанием; когда носит накидку, основное одеяние и сосуд для подаяния, он занимается осознанием; когда ест, пьёт, жуёт, пробует на вкус, он занимается осознанием; когда мочится и испражняется, он занимается осознанием; когда идёт, стоит, сидит, засыпает, пробуждается, разговаривает и молчит, он занимается осознанием.
Evaṁ kho, mahārāja, bhikkhu satisampajaññena samannāgato hoti. Вот таким образом, великий царь, монах обладает памятованием и осознанием.
4.3.2.3. Santosa 4.3.2.3. Удовлетворенность
Kathañca, mahārāja, bhikkhu santuṭṭho hoti? Как же, великий царь, монах удовлетворен?
Idha, mahārāja, bhikkhu santuṭṭho hoti kāyaparihārikena cīvarena, kucchiparihārikena piṇḍapātena. So yena yeneva pakkamati, samādāyeva pakkamati. Здесь, великий царь, монах удовлетворен одеянием, поддерживающим тело, и подаянием пищи, поддерживающим утробу; куда бы он ни отправился, он отправляется, беря с собой только свои принадлежности.
Seyyathāpi, mahārāja, pakkhī sakuṇo yena yeneva ḍeti, sapattabhārova ḍeti; Подобно тому, великий царь, как крылатая птица, куда бы ни полетела, летит с крыльями как с единственной ношей,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu santuṭṭho hoti kāyaparihārikena cīvarena kucchiparihārikena piṇḍapātena. So yena yeneva pakkamati, samādāyeva pakkamati. так же точно, великий царь, монах удовлетворен одеянием, поддерживающим тело, и подаянием пищи, поддерживающим утробу. Куда бы он ни отправился, он отправляется, беря с собой только свои принадлежности.
Evaṁ kho, mahārāja, bhikkhu santuṭṭho hoti. Вот таким образом, великий царь, монах удовлетворен.
4.3.2.4. Nīvaraṇappahāna 4.3.2.4. Устранение препятствий
So iminā ca ariyena sīlakkhandhena samannāgato, iminā ca ariyena indriyasaṁvarena samannāgato, iminā ca ariyena satisampajaññena samannāgato, imāya ca ariyāya santuṭṭhiyā samannāgato, Обладая этой благородной совокупностью нравственных предписаний, обладая этим благородным сдерживанием способностей чувственного восприятия, обладая этим благородным памятованием и осознанием, обладая этой благородной удовлетворённостью
vivittaṁ senāsanaṁ bhajati araññaṁ rukkhamūlaṁ pabbataṁ kandaraṁ giriguhaṁ susānaṁ vanapatthaṁ abbhokāsaṁ palālapuñjaṁ. он удаляется в уединенную обитель – в лес, к подножию дерева, на гору, в горную долину, в пещеру, на кладбище, в лесную чащу, на открытое пространство, к стогу сена.
So pacchābhattaṁ piṇḍapātapaṭikkanto nisīdati pallaṅkaṁ ābhujitvā ujuṁ kāyaṁ paṇidhāya parimukhaṁ satiṁ upaṭṭhapetvā. Возвратившись со сбора подаяния, после приёма пищи он садится, скрещивает ноги, держит тело прямо, устанавливает памятование перед собой.
So abhijjhaṁ loke pahāya vigatābhijjhena cetasā viharati, abhijjhāya cittaṁ parisodheti. Устранив алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности, очищает ум от алчности.
Byāpādapadosaṁ pahāya abyāpannacitto viharati sabbapāṇabhūtahitānukampī, byāpādapadosā cittaṁ parisodheti. Устранив недоброжелательность и ненависть, он пребывает с умом без недоброжелательности, живёт в доброте и сочувствии благу всех живых существ, он очищает свой ум от недоброжелательности и ненависти.
Thinamiddhaṁ pahāya vigatathinamiddho viharati ālokasaññī, sato sampajāno, thinamiddhā cittaṁ parisodheti. Устранив лень и сонливость он пребывает без лени и сонливости, распознавая свет, памятующий и осознающий, он очищает ум от лени и сонливости.
Uddhaccakukkuccaṁ pahāya anuddhato viharati, ajjhattaṁ vūpasantacitto, uddhaccakukkuccā cittaṁ parisodheti. Устранив неугомонность и беспокойство, он пребывает внутренне спокойный, с умиротворенностью в уме, очищает ум от неугомонности и беспокойства.
Vicikicchaṁ pahāya tiṇṇavicikiccho viharati, akathaṅkathī kusalesu dhammesu, vicikicchāya cittaṁ parisodheti. Устранив неуверенность, он пребывает как преодолевший неуверенность, без сомнений о благотворных способах поведения, очищает свой ум от неуверенности.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso iṇaṁ ādāya kammante payojeyya. Подобно тому, великий царь, как если человек, взяв в долг, вложит взятое в своё дело,
Tassa te kammantā samijjheyyuṁ. это его дело будет процветать,
So yāni ca porāṇāni iṇamūlāni, tāni ca byantiṁ kareyya, siyā cassa uttariṁ avasiṭṭhaṁ dārabharaṇāya. он сможет оплатить прежние долговые обязательства, и у него еще сверх того останется, на что поддерживать жену,
Tassa evamassa: и ему придёт на ум:
‘ahaṁ kho pubbe iṇaṁ ādāya kammante payojesiṁ. „Вот, прежде я, взяв в долг, вложил взятое в своё дело,
Tassa me te kammantā samijjhiṁsu. это мое дело стало процветать,
Sohaṁ yāni ca porāṇāni iṇamūlāni, tāni ca byantiṁ akāsiṁ, atthi ca me uttariṁ avasiṭṭhaṁ dārabharaṇāyā’ti. и я смог оплатить прежние долговые обязательства, и у меня еще сверх того осталось на что поддерживать жену“.
So tatonidānaṁ labhetha pāmojjaṁ, adhigaccheyya somanassaṁ. Благодаря этому он станет довольным, испытает радость.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso ābādhiko assa dukkhito bāḷhagilāno; bhattañcassa nacchādeyya, na cassa kāye balamattā. Подобно тому, великий царь, как если человека постигнет недуг, он будет страдать, тяжело болеть, и еда не будет ему впрок, и в теле не останется силы;
So aparena samayena tamhā ābādhā mucceyya; bhattaṁ cassa chādeyya, siyā cassa kāye balamattā. и со временем он освободится от этого недуга, и еда будет ему впрок, и в теле его будет сила,
Tassa evamassa: и ему может прийти на ум:
‘ahaṁ kho pubbe ābādhiko ahosiṁ dukkhito bāḷhagilāno; „Вот прежде меня постиг недуг, я страдал, тяжело болел,
bhattañca me nacchādesi, na ca me āsi kāye balamattā. и еда не была мне впрок, и в теле моем не осталось силы;
Somhi etarahi tamhā ābādhā mutto; теперь же я освободился от этого недуга,
bhattañca me chādeti, atthi ca me kāye balamattā’ti. и еда мне впрок, и в теле есть сила“.
So tatonidānaṁ labhetha pāmojjaṁ, adhigaccheyya somanassaṁ. Благодаря этому он станет довольным, испытает радость.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso bandhanāgāre baddho assa. Подобно тому, великий царь, как если человек будет заключен в темницу,
So aparena samayena tamhā bandhanāgārā mucceyya sotthinā abbhayena, na cassa kiñci bhogānaṁ vayo. и со временем освободиться от этого заточения здравым и невредимым, и ничего не потеряет из имущества,
Tassa evamassa: и ему может прийти на ум:
‘ahaṁ kho pubbe bandhanāgāre baddho ahosiṁ, somhi etarahi tamhā bandhanāgārā mutto sotthinā abbhayena. „Вот прежде я был заключен в темницу, теперь же освободился от этого заключения здравым и невредимым,
Natthi ca me kiñci bhogānaṁ vayo’ti. и нечего не потерял из имущества“.
So tatonidānaṁ labhetha pāmojjaṁ, adhigaccheyya somanassaṁ. Благодаря этому он станет довольным, испытает радость.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso dāso assa anattādhīno parādhīno na yenakāmaṅgamo. Подобно тому, великий царь, как если человек будет рабом, не зависящим от себя, зависящим от другого, не имеющим право идти куда хочет,
So aparena samayena tamhā dāsabyā mucceyya attādhīno aparādhīno bhujisso yenakāmaṅgamo. и со временем освободиться от этого рабства, став зависящим от себя, не зависящим от другого, свободным, имеющим право идти, куда хочет.
Tassa evamassa: Ему может прийти на ум:
‘ahaṁ kho pubbe dāso ahosiṁ anattādhīno parādhīno na yenakāmaṅgamo. „Вот прежде я, был рабом, не зависящим от себя, зависящим от другого, не имеющим право идти куда хочу,
Somhi etarahi tamhā dāsabyā mutto attādhīno aparādhīno bhujisso yenakāmaṅgamo’ti. теперь же я освободился от рабства, став зависящим от себя, не зависящим от другого, свободным, имеющим право идти, куда хочу“.
So tatonidānaṁ labhetha pāmojjaṁ, adhigaccheyya somanassaṁ. Благодаря этому он станет довольным, испытает радость.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso sadhano sabhogo kantāraddhānamaggaṁ paṭipajjeyya dubbhikkhaṁ sappaṭibhayaṁ. Подобно тому, великий царь, как если человек с богатством и имуществом будет следовать по пустынной дороге, где недостаточно пропитания и есть опасности
So aparena samayena taṁ kantāraṁ nitthareyya sotthinā, gāmantaṁ anupāpuṇeyya khemaṁ appaṭibhayaṁ. и со временем он пересечёт пустыню и в целости и сохранности достигнет края деревни, где безопасно и нет угроз.
Tassa evamassa: Ему может прийти на ум:
‘ahaṁ kho pubbe sadhano sabhogo kantāraddhānamaggaṁ paṭipajjiṁ dubbhikkhaṁ sappaṭibhayaṁ. „Вот прежде я с богатством и имуществом следовал по пустынной дороге, где недостаточно пропитания и есть опасности.
Somhi etarahi taṁ kantāraṁ nitthiṇṇo sotthinā, gāmantaṁ anuppatto khemaṁ appaṭibhayan’ti. Теперь же я пересёк пустыню и в целости и сохранности достиг края деревни, где безопасно и нет угроз.“
So tatonidānaṁ labhetha pāmojjaṁ, adhigaccheyya somanassaṁ. Благодаря этому он станет довольным, испытает радость.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu yathā iṇaṁ yathā rogaṁ yathā bandhanāgāraṁ yathā dāsabyaṁ yathā kantāraddhānamaggaṁ, evaṁ ime pañca nīvaraṇe appahīne attani samanupassati. Так же точно, великий царь, и монах, видя, что у него не устранены эти пять препятствий, считает это долгом, болезнью, темницей, рабством, пустынной дорогой.
Seyyathāpi, mahārāja, yathā āṇaṇyaṁ yathā ārogyaṁ yathā bandhanāmokkhaṁ yathā bhujissaṁ yathā khemantabhūmiṁ; И подобно этому, великий царь, монах, видя, что у него устранены эти пять препятствий,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu ime pañca nīvaraṇe pahīne attani samanupassati. считает это освобождением от долгов, хорошим здоровьем, освобождением от заточения, освобождением от рабства, безопасным местом.
Tassime pañca nīvaraṇe pahīne attani samanupassato pāmojjaṁ jāyati, pamuditassa pīti jāyati, pītimanassa kāyo passambhati, passaddhakāyo sukhaṁ vedeti, sukhino cittaṁ samādhiyati. Когда он видит, что эти пять препятствий в нём устранены, он становится довольным. У довольного возникает восторг. От восторга в уме расслабляется его тело. От расслабления тела он испытывает счастье. Когда он испытывает счастье, его ум собирается.
4.3.2.5. Paṭhamajhāna 4.3.2.5. Первый уровень поглощённости
So vivicceva kāmehi, vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṁ savicāraṁ vivekajaṁ pītisukhaṁ paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Отстранившись от чувственных желаний и отстранившись от неблаготворных способов поведения он входит и пребывает в первой поглощённости: восторг и счастье порождённые отстранением, сопровождающиеся помыслом и оценкой.
So imameva kāyaṁ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṁ hoti. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело восторгом и счастьем, рожденным отстранением, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано восторгом и счастьем, рожденным отстранением.
Seyyathāpi, mahārāja, dakkho nhāpako vā nhāpakantevāsī vā kaṁsathāle nhānīyacuṇṇāni ākiritvā udakena paripphosakaṁ paripphosakaṁ sanneyya, sāyaṁ nhānīyapiṇḍi snehānugatā snehaparetā santarabāhirā phuṭā snehena, na ca paggharaṇī; Подобно тому, великий царь, как искусный банщик или его подмастерье, насыпав мыльный порошок в металлический сосуд и постепенно окропляя со всех сторон водой станет обливать его так, что получиться мыльный ком, омытый влагой, пронизанный влагой, внутри и снаружи пропитанный влагой, но не источающий ее,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu imameva kāyaṁ vivekajena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa vivekajena pītisukhena apphuṭaṁ hoti. так же точно, великий царь, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело восторгом и счастьем, рожденным отстранением, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано восторгом и счастьем, рожденным отстранением.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.2.6. Dutiyajhāna 4.3.2.6. Второй уровень поглощённости
Puna caparaṁ, mahārāja, bhikkhu vitakkavicārānaṁ vūpasamā ajjhattaṁ sampasādanaṁ cetaso ekodibhāvaṁ avitakkaṁ avicāraṁ samādhijaṁ pītisukhaṁ dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Кроме того, великий царь, монах, с прекращением помысла и оценки, входит и пребывает во второй поглощённости: восторг и счастье, рождённые собранностью, сопровождаются единением ума, который свободен от помысла и оценки, и внутренней уверенностью.
So imameva kāyaṁ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṁ hoti. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело восторгом и счастьем, рожденным собранностью ума, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано восторгом и счастьем, рожденным собранностью ума.
Seyyathāpi, mahārāja, udakarahado gambhīro ubbhidodako tassa nevassa puratthimāya disāya udakassa āyamukhaṁ, na dakkhiṇāya disāya udakassa āyamukhaṁ, na pacchimāya disāya udakassa āyamukhaṁ, na uttarāya disāya udakassa āyamukhaṁ, devo ca na kālena kālaṁ sammādhāraṁ anuppaveccheyya. Подобно тому, великий царь, как озеро, питаемое водой, бьющей из-под земли, хоть и не будет иметь ни притока воды с восточной стороны, ни притока воды с западной стороны, ни притока воды с северной стороны, ни притока воды с южной стороны, и божество не будет время от времени надлежащим образом доставлять ему дождь, –
Atha kho tamhāva udakarahadā sītā vāridhārā ubbhijjitvā tameva udakarahadaṁ sītena vārinā abhisandeyya parisandeyya paripūreyya paripphareyya, nāssa kiñci sabbāvato udakarahadassa sītena vārinā apphuṭaṁ assa. но потоки прохладной воды, бьющей из-под земли, питая его озеро, обольют, зальют, переполнят, пропитают это озеро прохладной водой, и не останется во всем озере ничего, что не было бы пропитано прохладной водой,
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu imameva kāyaṁ samādhijena pītisukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa samādhijena pītisukhena apphuṭaṁ hoti. так же точно, великий царь, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело восторгом и счастьем, рожденным собранностью ума, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано восторгом и счастьем, рожденным собранностью ума.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.2.7. Tatiyajhāna 4.3.2.7. Третий уровень поглощённости
Puna caparaṁ, mahārāja, bhikkhu pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati sato sampajāno, sukhañca kāyena paṭisaṁvedeti, yaṁ taṁ ariyā ācikkhanti: ‘upekkhako satimā sukhavihārī’ti, tatiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Кроме того, великий царь, монах с затуханием восторга пребывает в безмятежном наблюдении с памятованием и осознанием и испытывает счастье телом. Он входит и пребывает в третьей поглощённости и о нём благородные говорят: „В удовольствии живет тот, кто безмятежно наблюдает и памятует“.
So imameva kāyaṁ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṁ hoti. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело счастьем, свободным от восторга, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано счастьем, свободным от восторга.
Seyyathāpi, mahārāja, uppaliniyaṁ vā paduminiyaṁ vā puṇḍarīkiniyaṁ vā appekaccāni uppalāni vā padumāni vā puṇḍarīkāni vā udake jātāni udake saṁvaḍḍhāni udakānuggatāni antonimuggaposīni, tāni yāva caggā yāva ca mūlā sītena vārinā abhisannāni parisannāni paripūrāni paripphuṭāni, nāssa kiñci sabbāvataṁ uppalānaṁ vā padumānaṁ vā puṇḍarīkānaṁ vā sītena vārinā apphuṭaṁ assa; Подобно тому, великий царь, как в пруду с голубыми лотосами, пруду с красными лотосами, пруду с белыми лотосами отдельные голубые лотосы, или красные лотосы, или белые лотосы рождены в воде, выросли в воде, омыты водой, целиком погружены в воду, питаются ею, они от кончиков до корней облиты, залиты, переполнены, пропитаны прохладной водой, и не остается во всех голубых лотосах, или красных лотосах, или белых лотосах ничего, что не было бы пропитано прохладной водой,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu imameva kāyaṁ nippītikena sukhena abhisandeti parisandeti paripūreti parippharati, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa nippītikena sukhena apphuṭaṁ hoti. так точно, великий царь, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело счастьем, свободным от восторга и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано счастьем, свободным от восторга.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.2.8. Catutthajhāna 4.3.2.8. Четвёртый уровень поглощённости
Puna caparaṁ, mahārāja, bhikkhu sukhassa ca pahānā dukkhassa ca pahānā, pubbeva somanassadomanassānaṁ atthaṅgamā adukkhamasukhaṁ upekkhāsatipārisuddhiṁ catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Кроме того, великий царь, монах с отбрасыванием счастья и страдания, так же как перед этим исчезли радость и недовольство, он входит и пребывает в четвёртой поглощённости: памятовании, очищенном безмятежным наблюдением, ни счастье ни страдании.
So imameva kāyaṁ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṁ hoti. Он сидит, пропитав это тело чистым, светлым разумом, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано чистым, светлым разумом.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso odātena vatthena sasīsaṁ pārupitvā nisinno assa, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa odātena vatthena apphuṭaṁ assa; Подобно тому, великий царь, как человек сидел бы укутанный с головой в белое одеяние так, что не осталось бы на всем теле места, которое не было бы покрыто белым одеянием,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu imameva kāyaṁ parisuddhena cetasā pariyodātena pharitvā nisinno hoti, nāssa kiñci sabbāvato kāyassa parisuddhena cetasā pariyodātena apphuṭaṁ hoti. так же точно, великий царь, и монах сидит, пропитав это тело чистым, светлым разумом, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано чистым светлым разумом.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3. Aṭṭhañāṇa
4.3.3.1. Vipassanāñāṇa 4.3.3.1. Знание прозрения
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte ñāṇadassanāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию и видению.
So evaṁ pajānāti: Он постигает:
‘ayaṁ kho me kāyo rūpī cātumahābhūtiko mātāpettikasambhavo odanakummāsūpacayo aniccucchādanaparimaddanabhedanaviddhaṁsanadhammo; „Вот это мое тело материально, появилось благодаря матери и отцу, выросло благодаря рису и каше, подвержено непостоянству, смазыванию и массажу, разрушению и рассеянию.
idañca pana me viññāṇaṁ ettha sitaṁ ettha paṭibaddhan’ti. И вот это моё сознание, поддерживаемое им и привязанное к нему.“
Seyyathāpi, mahārāja, maṇi veḷuriyo subho jātimā aṭṭhaṁso suparikammakato accho vippasanno anāvilo sabbākārasampanno. Подобно тому, великий царь, как если если бы был драгоценный камень велурия – прекрасный, благородный, восьмигранный, превосходно отшлифованный, прозрачный, сияющий, безупречный, наделенный всеми достоинствами.
Tatrāssa suttaṁ āvutaṁ nīlaṁ vā pītaṁ vā lohitaṁ vā odātaṁ vā paṇḍusuttaṁ vā. И если бы через него была продета нить – синяя, или оранжевая, или красная, или белая, или желтоватая.
Tamenaṁ cakkhumā puriso hatthe karitvā paccavekkheyya: И зрячий человек, взяв его в руку, подумает:
‘ayaṁ kho maṇi veḷuriyo subho jātimā aṭṭhaṁso suparikammakato accho vippasanno anāvilo sabbākārasampanno; „Вот драгоценный камень велурия – прекрасный, благородный, восьмигранный, превосходно отшлифованный, чистый, сияющий, безупречный, наделенный всеми достоинствами.
tatridaṁ suttaṁ āvutaṁ nīlaṁ vā pītaṁ vā lohitaṁ vā odātaṁ vā paṇḍusuttaṁ vā’ti. В него продета эта нить – синяя, или оранжевая, или красная, или белая, или желтоватая.“
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte ñāṇadassanāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – направляет и склоняет ум к знанию и видению.
So evaṁ pajānāti: Он постигает:
‘ayaṁ kho me kāyo rūpī cātumahābhūtiko mātāpettikasambhavo odanakummāsūpacayo aniccucchādanaparimaddanabhedanaviddhaṁsanadhammo; „Вот это мое тело материально, состоит из четырех великих элементов, рождено матерью и отцом, представляет собой скопление вареного риса и каши, изменчиво, подвергается растиранию и массированию, распаду, рассеянию.
idañca pana me viññāṇaṁ ettha sitaṁ ettha paṭibaddhan’ti. И вот это моё сознание, поддерживаемое им и привязанное к нему.“
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.2. Manomayiddhiñāṇa 4.3.3.2. Способность создавать тело с помощью ума
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte manomayaṁ kāyaṁ abhinimmānāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к созданию тела с помощью ума.
So imamhā kāyā aññaṁ kāyaṁ abhinimmināti rūpiṁ manomayaṁ sabbaṅgapaccaṅgiṁ ahīnindriyaṁ. Из этого своего тела он творит другое тело, материальное, созданное умом, имеющее все части, не лишённое никаких способностей чувственного восприятия.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso muñjamhā īsikaṁ pavāheyya. Подобно тому, великий царь, как человек извлекет тростинку из её оболочки.
Tassa evamassa: Ему может прийти на ум:
‘ayaṁ muñjo, ayaṁ īsikā, añño muñjo, aññā īsikā, muñjamhā tveva īsikā pavāḷhā’ti. „Вот тростинка, вот – оболочка. Тростинка — одно, оболочка — другое, но ведь тростинка извлечена из оболочки“.
Seyyathā vā pana, mahārāja, puriso asiṁ kosiyā pavāheyya. Или же подобно тому, великий царь, как человек извлекает меч из ножен.
Tassa evamassa: Ему может прийти на ум:
‘ayaṁ asi, ayaṁ kosi, añño asi, aññā kosi, kosiyā tveva asi pavāḷho’ti. „Вот – меч, вот – ножны. Меч — одно, ножны — другое, но ведь меч извлечен из ножен“.
Seyyathā vā pana, mahārāja, puriso ahiṁ karaṇḍā uddhareyya. Или же подобно тому, великий царь, как человек вытаскивает змею из сбрасываемой ею кожи.
Tassa evamassa: Ему может прийти на ум:
‘ayaṁ ahi, ayaṁ karaṇḍo. Añño ahi, añño karaṇḍo, karaṇḍā tveva ahi ubbhato’ti. „Вот – змея, вот – кожа. Змея — одно, кожа — другое, но ведь змея вытащена из кожи“.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte manomayaṁ kāyaṁ abhinimmānāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к созданию тела с помощью ума.
So imamhā kāyā aññaṁ kāyaṁ abhinimmināti rūpiṁ manomayaṁ sabbaṅgapaccaṅgiṁ ahīnindriyaṁ. Из этого своего тела он творит другое тело, материальное, созданное умом, имеющее все части, не лишённое никаких способностей чувственного восприятия.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.3. Iddhividhañāṇa 4.3.3.3. Различные виды сверхспособностей
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte iddhividhāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к разным видам сверхъестественных способностей.
So anekavihitaṁ iddhividhaṁ paccanubhoti—ekopi hutvā bahudhā hoti, bahudhāpi hutvā eko hoti; āvibhāvaṁ tirobhāvaṁ tirokuṭṭaṁ tiropākāraṁ tiropabbataṁ asajjamāno gacchati seyyathāpi ākāse; pathaviyāpi ummujjanimujjaṁ karoti seyyathāpi udake; udakepi abhijjamāne gacchati seyyathāpi pathaviyā; ākāsepi pallaṅkena kamati seyyathāpi pakkhī sakuṇo; imepi candimasūriye evaṁmahiddhike evaṁmahānubhāve pāṇinā parāmasati parimajjati; yāva brahmalokāpi kāyena vasaṁ vatteti. Он осуществляет различные виды сверхъестественных способностей: будучи одним, становится многочисленным, будучи многочисленным, становится одним; появляется, исчезает, беспрепятственно проходит через стену, через ограду, через гору, словно через воздух; опускается в землю и поднимается из нее, словно из воды; не погружаясь идет по воде, словно по земле; сидя со скрещенными ногами, возносится в небо, словно крылатая птица; касается и гладит рукой Солнце и Луну – эти столь могучие, столь сильные светила; он обладает властью над телом, распространяющуюся до мира Брахмы.
Seyyathāpi, mahārāja, dakkho kumbhakāro vā kumbhakārantevāsī vā suparikammakatāya mattikāya yaṁ yadeva bhājanavikatiṁ ākaṅkheyya, taṁ tadeva kareyya abhinipphādeyya. Подобно тому, великий царь, как искусный гончар или ученик гончара может сделать и изготовить из хорошо обработанной глины сосуд, какой пожелает.
Seyyathā vā pana, mahārāja, dakkho dantakāro vā dantakārantevāsī vā suparikammakatasmiṁ dantasmiṁ yaṁ yadeva dantavikatiṁ ākaṅkheyya, taṁ tadeva kareyya abhinipphādeyya. Или же подобно тому, великий царь, как искусный резчик по слоновой кости или ученик резчика по слоновой кости может сделать и изготовить из хорошо обработанной слоновой кости такой сосуд из слоновой кости, какой пожелает.
Seyyathā vā pana, mahārāja, dakkho suvaṇṇakāro vā suvaṇṇakārantevāsī vā suparikammakatasmiṁ suvaṇṇasmiṁ yaṁ yadeva suvaṇṇavikatiṁ ākaṅkheyya, taṁ tadeva kareyya abhinipphādeyya. Или же подобно тому, великий царь, как искусный золотых дел мастер или его подмастерье может сделать и изготовить из хорошо обработанного золота сосуд, какой пожелает.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte iddhividhāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к разным видам сверхъестественных способностей.
So anekavihitaṁ iddhividhaṁ paccanubhoti—ekopi hutvā bahudhā hoti, bahudhāpi hutvā eko hoti; āvibhāvaṁ tirobhāvaṁ tirokuṭṭaṁ tiropākāraṁ tiropabbataṁ asajjamāno gacchati seyyathāpi ākāse; pathaviyāpi ummujjanimujjaṁ karoti seyyathāpi udake; udakepi abhijjamāne gacchati seyyathāpi pathaviyā; ākāsepi pallaṅkena kamati seyyathāpi pakkhī sakuṇo; imepi candimasūriye evaṁmahiddhike evaṁmahānubhāve pāṇinā parāmasati parimajjati; yāva brahmalokāpi kāyena vasaṁ vatteti. Он осуществляет различные виды сверхъестественных способностей: будучи одним, становится многочисленным, будучи многочисленным, становится одним; появляется, исчезает, беспрепятственно проходит через стену, через ограду, через гору, словно через воздух; опускается в землю и поднимается из нее, словно из воды; не погружаясь идет по воде, словно по земле; сидя со скрещенными ногами, возносится в небо, словно крылатая птица; касается и гладит рукой Солнце и Луну – эти столь могучие, столь сильные светила; он обладает властью над телом, распространяющуюся до мира Брахмы.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.4. Dibbasotañāṇa 4.3.3.4. Божественный слух
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte dibbāya sotadhātuyā cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к божественному слуху.
So dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇāti dibbe ca mānuse ca ye dūre santike ca. Очищенным божественным слухом, превосходящим человеческий, он слышит оба видов звуков – и божественные и человеческие, далекие и близкие.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso addhānamaggappaṭipanno. So suṇeyya bherisaddampi mudiṅgasaddampi saṅkhapaṇavadindimasaddampi. Tassa evamassa: ‘bherisaddo’ itipi, ‘mudiṅgasaddo’ itipi, ‘saṅkhapaṇavadindimasaddo’ itipi. Подобно тому, великий царь, как человек, который, двигаясь по главной дороге, слышит звук литавр, звук барабана, звук раковины, цимбал, гонга. Ему может прийти на ум: „Вот звук литавр, вот звук барабана, вот звук раковины, цимбал, гонга“, –
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte dibbāya sotadhātuyā cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. также точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – направляет и склоняет ум к божественному слуху.
So dibbāya sotadhātuyā visuddhāya atikkantamānusikāya ubho sadde suṇāti dibbe ca mānuse ca ye dūre santike ca. Очищенным божественным слухом, превосходящим человеческий, он слышит оба видов звуков – и божественные и человеческие, далекие и близкие.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.5. Cetopariyañāṇa 4.3.3.5. Знание охватывания умов
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte cetopariyañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию охватывания умов других.
So parasattānaṁ parapuggalānaṁ cetasā ceto paricca pajānāti—Охватывая умом умы других существ, других личностей, он постигает их.
sarāgaṁ vā cittaṁ ‘sarāgaṁ cittan’ti pajānāti, Ум со страстью он постигает как ум со страстью.
vītarāgaṁ vā cittaṁ ‘vītarāgaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без страсти он постигает как ум без страсти.
sadosaṁ vā cittaṁ ‘sadosaṁ cittan’ti pajānāti, Ум с отвращением он постигает как ум с отвращением.
vītadosaṁ vā cittaṁ ‘vītadosaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без отвращения он постигает как ум без отвращения.
samohaṁ vā cittaṁ ‘samohaṁ cittan’ti pajānāti, Ум с заблуждением он постигает как ум с заблуждением.
vītamohaṁ vā cittaṁ ‘vītamohaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без заблуждения он постигает как ум без заблуждения.
saṅkhittaṁ vā cittaṁ ‘saṅkhittaṁ cittan’ti pajānāti, Суженное состояние ума он постигает как суженное состояние ума.
vikkhittaṁ vā cittaṁ ‘vikkhittaṁ cittan’ti pajānāti, Рассеянное состояние ума он постигает как рассеянное состояние ума.
mahaggataṁ vā cittaṁ ‘mahaggataṁ cittan’ti pajānāti, Возвышенное состояние ума он постигает как возвышенное состояние ума.
amahaggataṁ vā cittaṁ ‘amahaggataṁ cittan’ti pajānāti, Не возвышенное состояние ума он постигает как не возвышенное состояние ума.
sauttaraṁ vā cittaṁ ‘sauttaraṁ cittan’ti pajānāti, Состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние ума он постигает как состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние.
anuttaraṁ vā cittaṁ ‘anuttaraṁ cittan’ti pajānāti, Состояние ума, по отношению к которому нет более высокого состояния он постигает как состояние ума, по отношению к которому нет более высокого состояния.
samāhitaṁ vā cittaṁ ‘samāhitaṁ cittan’ti pajānāti, Собранное состояние ума он постигает как собранное состояние ума.
asamāhitaṁ vā cittaṁ ‘asamāhitaṁ cittan’ti pajānāti, Не собранное состояние ума он постигает как не собранное состояние ума.
vimuttaṁ vā cittaṁ ‘vimuttaṁ cittan’ti pajānāti, Освобожденное состояние ума он постигает как освобожденное состояние ума.
avimuttaṁ vā cittaṁ ‘avimuttaṁ cittan’ti pajānāti. Не освобожденное состояние ума он постигает как не освобожденное состояние ума.
Seyyathāpi, mahārāja, itthī vā puriso vā daharo yuvā maṇḍanajātiko ādāse vā parisuddhe pariyodāte acche vā udakapatte sakaṁ mukhanimittaṁ paccavekkhamāno sakaṇikaṁ vā ‘sakaṇikan’ti jāneyya, akaṇikaṁ vā ‘akaṇikan’ti jāneyya; Подобно тому, великий царь, как женщина или мужчина, или юноша, молодой и любящий украшения, разглядывая отражение своего лица в чистом, ясном зеркале или в сосуде с прозрачной водой, может или узнать, что на нем пятнышко, когда на нем есть пятнышко, или узнать, что на нем нет пятнышка, когда на нем нет пятнышка,
evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte cetopariyañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию охватывания умов других.
So parasattānaṁ parapuggalānaṁ cetasā ceto paricca pajānāti—Охватывая умом умы других существ, других личностей, он постигает их.
sarāgaṁ vā cittaṁ ‘sarāgaṁ cittan’ti pajānāti, Ум со страстью он постигает как ум со страстью.
vītarāgaṁ vā cittaṁ ‘vītarāgaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без страсти он постигает как ум без страсти.
sadosaṁ vā cittaṁ ‘sadosaṁ cittan’ti pajānāti, Ум с отвращением он постигает как ум с отвращением.
vītadosaṁ vā cittaṁ ‘vītadosaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без отвращения он постигает как ум без отвращения.
samohaṁ vā cittaṁ ‘samohaṁ cittan’ti pajānāti, Ум с заблуждением он постигает как ум с заблуждением.
vītamohaṁ vā cittaṁ ‘vītamohaṁ cittan’ti pajānāti, Ум без заблуждения он постигает как ум без заблуждения.
saṅkhittaṁ vā cittaṁ ‘saṅkhittaṁ cittan’ti pajānāti, Суженное состояние ума он постигает как суженное состояние ума.
vikkhittaṁ vā cittaṁ ‘vikkhittaṁ cittan’ti pajānāti, Рассеянное состояние ума он постигает как рассеянное состояние ума.
mahaggataṁ vā cittaṁ ‘mahaggataṁ cittan’ti pajānāti, Возвышенное состояние ума он постигает как возвышенное состояние ума.
amahaggataṁ vā cittaṁ ‘amahaggataṁ cittan’ti pajānāti, Не возвышенное состояние ума он постигает как не возвышенное состояние ума.
sauttaraṁ vā cittaṁ ‘sauttaraṁ cittan’ti pajānāti, Состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние ума он постигает как состояние ума, по отношению к которому есть умственно более высокое состояние.
anuttaraṁ vā cittaṁ ‘anuttaraṁ cittan’ti pajānāti, Состояние ума, по отношению к которому нет более высокого состояния он постигает как состояние ума, по отношению к которому нет более высокого состояния.
samāhitaṁ vā cittaṁ ‘samāhitaṁ cittan’ti pajānāti, Собранное состояние ума он постигает как собранное состояние ума.
asamāhitaṁ vā cittaṁ ‘asamāhitaṁ cittan’ti pajānāti, Не собранное состояние ума он постигает как не собранное состояние ума.
vimuttaṁ vā cittaṁ ‘vimuttaṁ cittan’ti pajānāti, Освобожденное состояние ума он постигает как освобожденное состояние ума.
avimuttaṁ vā cittaṁ ‘avimuttaṁ cittan’ti pajānāti. Не освобожденное состояние ума он постигает как не освобожденное состояние ума.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.6. Pubbenivāsānussatiñāṇa 4.3.3.6. Знание воспоминания о прошлых местопребываниях
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte pubbenivāsānussatiñāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию воспоминания о прошлых местопребываниях.
So anekavihitaṁ pubbenivāsaṁ anussarati, seyyathidaṁ—ekampi jātiṁ dvepi jātiyo tissopi jātiyo catassopi jātiyo pañcapi jātiyo dasapi jātiyo vīsampi jātiyo tiṁsampi jātiyo cattālīsampi jātiyo paññāsampi jātiyo jātisatampi jātisahassampi jātisatasahassampi anekepi saṁvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṁvaṭṭavivaṭṭakappe, ‘amutrāsiṁ evaṁnāmo evaṅgotto evaṁvaṇṇo evamāhāro evaṁsukhadukkhappaṭisaṁvedī evamāyupariyanto, so tato cuto amutra udapādiṁ; tatrāpāsiṁ evaṁnāmo evaṅgotto evaṁvaṇṇo evamāhāro evaṁsukhadukkhappaṭisaṁvedī evamāyupariyanto, so tato cuto idhūpapanno’ti. Iti sākāraṁ sauddesaṁ anekavihitaṁ pubbenivāsaṁ anussarati. Он вспоминает различные прошлые местопребывания, а именно: в одном рождении, в двух рождениях, в трех рождениях, в четырех рождениях, в пяти рождениях, в десяти рождениях, в двадцати рождениях, в тридцати рождениях, в сорока рождениях, в пятидесяти рождениях, в ста рождениях, в тысячи рождений, в сотни тысяч рождений, во многих периодах свертывания мира, во многих периодах развертывания мира, во многих периодах развертывания и свертывания мира: „Там я жил под таким-то именем, в таком-то роду, в таком-то сословии, таким-то пропитанием, испытывал такое-то счастье и несчастье, достиг такого-то срока жизни. Вслед за тем, оставив существование, я вновь родился в другом мире. А там я жил под таким-то именем, в таком-то роду, имел такой-то облик, жил таким-то пропитанием, испытывал такое-то счастье и несчастье, достиг такого-то срока жизни. Вслед за тем, оставив существование, я был вновь рожден здесь“. Так вспоминает он во всех обстоятельствах и подробностях различные прошлые местопребывания.
Seyyathāpi, mahārāja, puriso sakamhā gāmā aññaṁ gāmaṁ gaccheyya, tamhāpi gāmā aññaṁ gāmaṁ gaccheyya. So tamhā gāmā sakaṁyeva gāmaṁ paccāgaccheyya. Tassa evamassa: ‘ahaṁ kho sakamhā gāmā amuṁ gāmaṁ agacchiṁ, tatra evaṁ aṭṭhāsiṁ, evaṁ nisīdiṁ, evaṁ abhāsiṁ, evaṁ tuṇhī ahosiṁ, tamhāpi gāmā amuṁ gāmaṁ agacchiṁ, tatrāpi evaṁ aṭṭhāsiṁ, evaṁ nisīdiṁ, evaṁ abhāsiṁ, evaṁ tuṇhī ahosiṁ, somhi tamhā gāmā sakaṁyeva gāmaṁ paccāgato’ti. Подобно тому, великий царь, как если человек пойдет из своей деревни в другую деревню, а из этой деревни пойдет в другую деревню, а из этой деревни возвратится в свою деревню. Ему на ум может прийти следующее: „Вот я пришел из своей деревни в другую деревню – там я так-то стоял, так-то сидел, так-то говорил, так-то молчал, – а из этой деревни пришел в ту деревню – и там я так-то стоял, так-то сидел, так-то говорил, так-то молчал, – а из этой деревни возвратился в свою деревню“.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte pubbenivāsānussatiñāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – направляет и склоняет ум к знанию воспоминания о прошлых местопребываниях.
So anekavihitaṁ pubbenivāsaṁ anussarati, seyyathidaṁ—ekampi jātiṁ dvepi jātiyo tissopi jātiyo catassopi jātiyo pañcapi jātiyo dasapi jātiyo vīsampi jātiyo tiṁsampi jātiyo cattālīsampi jātiyo paññāsampi jātiyo jātisatampi jātisahassampi jātisatasahassampi anekepi saṁvaṭṭakappe anekepi vivaṭṭakappe anekepi saṁvaṭṭavivaṭṭakappe, ‘amutrāsiṁ evaṁnāmo evaṅgotto evaṁvaṇṇo evamāhāro evaṁsukhadukkhappaṭisaṁvedī evamāyupariyanto, so tato cuto amutra udapādiṁ; tatrāpāsiṁ evaṁnāmo evaṅgotto evaṁvaṇṇo evamāhāro evaṁsukhadukkhappaṭisaṁvedī evamāyupariyanto, so tato cuto idhūpapanno’ti. Iti sākāraṁ sauddesaṁ anekavihitaṁ pubbenivāsaṁ anussarati. Он вспоминает различные прошлые местопребывания, а именно: в одном рождении, в двух рождениях, в трех рождениях, в четырех рождениях, в пяти рождениях, в десяти рождениях, в двадцати рождениях, в тридцати рождениях, в сорока рождениях, в пятидесяти рождениях, в ста рождениях, в тысячи рождений, в сотни тысяч рождений, во многих периодах свертывания мира, во многих периодах развертывания мира, во многих периодах развертывания и свертывания мира: „Там я жил под таким-то именем, в таком-то роду, в таком-то сословии, таким-то пропитанием, испытывал такое-то счастье и несчастье, достиг такого-то срока жизни. Вслед за тем, оставив существование, я вновь родился в другом мире. А там я жил под таким-то именем, в таком-то роду, имел такой-то облик, жил таким-то пропитанием, испытывал такое-то счастье и несчастье, достиг такого-то срока жизни. Вслед за тем, оставив существование, я был вновь рожден здесь“.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.7. Dibbacakkhuñāṇa 4.3.3.7. Божественное зрение
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte sattānaṁ cutūpapātañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию о том, как существа оставляют свою жизнь и вновь рождаются.
So dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passati cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate, yathākammūpage satte pajānāti: ‘ime vata bhonto sattā kāyaduccaritena samannāgatā vacīduccaritena samannāgatā manoduccaritena samannāgatā ariyānaṁ upavādakā micchādiṭṭhikā micchādiṭṭhikammasamādānā. Te kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapannā. Ime vā pana bhonto sattā kāyasucaritena samannāgatā vacīsucaritena samannāgatā manosucaritena samannāgatā ariyānaṁ anupavādakā sammādiṭṭhikā sammādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapannā’ti. Iti dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passati cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate, yathākammūpage satte pajānāti. Очищенным божественным зрением, превосходящим человеческое, он видит, как существа оставляют жизнь и вновь рождаются, он постигает как существа, согласно своим поступкам становятся низкими, возвышенными, красивыми, некрасивыми, счастливыми, несчастными: „Эти существа, что обладали дурным поведением тела, обладали дурным поведением речи, обладали дурным поведением ума, злословили о благородных, придерживались ненадлежащих (неистинных) воззрений и совершали поступки проистекающие из ненадлежащих воззрений с распадом тела после смерти родились в бедствии, дурном уделе, нижних мирах, аду. Те же существа,что обладали благим поведением тела, обладали благим поведением речи, обладали благим поведением ума, не злословили о благородных, придерживались надлежащих (истинных) воззрений, совершали поступки, проистекающие из надлежащих воззрений, с распадом тела после смерти родились в благом уделе, в небесном мире“. Так очищенным божественным зрением, превосходящим человеческое, он видит, как существа оставляют жизнь и вновь рождаются, он постигает как существа, согласно своим поступкам становятся низкими, возвышенными, красивыми, некрасивыми, счастливыми, несчастными.
Seyyathāpi, mahārāja, majjhe siṅghāṭake pāsādo. Tattha cakkhumā puriso ṭhito passeyya manusse gehaṁ pavisantepi nikkhamantepi rathikāyapi vīthiṁ sañcarante majjhe siṅghāṭake nisinnepi. Tassa evamassa: ‘ete manussā gehaṁ pavisanti, ete nikkhamanti, ete rathikāya vīthiṁ sañcaranti, ete majjhe siṅghāṭake nisinnā’ti. Подобно тому, великий царь, как если бы на перекрёстке было здание с террасой. И стоящий там человек с хорошим зрением видит, как люди входят в дом, выходят, двигаются по проезжей дороге, сидят на середине перекрестка.Ему может прийти на ум: „Эти люди входят в дом, эти выходят, эти двигаются по проезжей дороге, эти сидят на середине перекрестка“.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte sattānaṁ cutūpapātañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию, о том, как существа оставляют свою жизнь и вновь рождаются.
So dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passati cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate, yathākammūpage satte pajānāti: ‘ime vata bhonto sattā kāyaduccaritena samannāgatā vacīduccaritena samannāgatā manoduccaritena samannāgatā ariyānaṁ upavādakā micchādiṭṭhikā micchādiṭṭhikammasamādānā, te kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapannā. Ime vā pana bhonto sattā kāyasucaritena samannāgatā vacīsucaritena samannāgatā manosucaritena samannāgatā ariyānaṁ anupavādakā sammādiṭṭhikā sammādiṭṭhikammasamādānā. Te kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapannā’ti. Iti dibbena cakkhunā visuddhena atikkantamānusakena satte passati cavamāne upapajjamāne hīne paṇīte suvaṇṇe dubbaṇṇe sugate duggate; yathākammūpage satte pajānāti. Очищенным божественным зрением, превосходящим человеческое, он видит, как существа оставляют жизнь и вновь рождаются, он постигает как существа, согласно своим поступкам становятся низкими, возвышенными, красивыми, некрасивыми, счастливыми, несчастными: „Эти существа, что обладали дурным поведением тела, обладали дурным поведением речи, обладали дурным поведением ума, злословили о благородных, придерживались ненадлежащих (неистинных) воззрений и совершали поступки проистекающие из ненадлежащих воззрений с распадом тела после смерти родились в бедствии, дурном уделе, нижних мирах, аду. Те же существа,что обладали благим поведением тела, обладали благим поведением речи, обладали благим поведением ума, не злословили о благородных, придерживались надлежащих (истинных) воззрений, совершали поступки, проистекающие из надлежащих воззрений, с распадом тела после смерти родились в благом уделе, в небесном мире“. Так очищенным божественным зрением, превосходящим человеческое, он видит, как существа оставляют жизнь и вновь рождаются, он постигает как существа, согласно своим поступкам становятся низкими, возвышенными, красивыми, некрасивыми, счастливыми, несчастными.
Idampi kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
4.3.3.8. Āsavakkhayañāṇa 4.3.3.8. Знание прекращения всех влечений
So evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṁ khayañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию прекращения влечений.
So idaṁ dukkhanti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ dukkhasamudayoti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ dukkhanirodhoti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ dukkhanirodhagāminī paṭipadāti yathābhūtaṁ pajānāti. Он постигает в соответствии с действительностью: „Это страдание“, постигает в соответствии с действительностью: „Это происхождение страдания“, постигает в соответствии с действительностью: „Это прекращение страдания“, постигает в соответствии с действительностью: „Это путь, ведущий к прекращению страдания“.
Ime āsavāti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ āsavasamudayoti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ āsavanirodhoti yathābhūtaṁ pajānāti, ayaṁ āsavanirodhagāminī paṭipadāti yathābhūtaṁ pajānāti. Он постигает в соответствии с действительностью: „Это влечения“, постигает в соответствии с действительностью: „Это происхождение влечений“, постигает в соответствии с действительностью: „Это прекращение влечений“, постигает в соответствии с действительностью: „Это путь, ведущий к прекращению влечений“.
Tassa evaṁ jānato evaṁ passato kāmāsavāpi cittaṁ vimuccati, bhavāsavāpi cittaṁ vimuccati, avijjāsavāpi cittaṁ vimuccati, У него, знающего так, видящего так, ум освобождается от влечения к чувственным удовольствиям, ум освобождается от влечения к быванию, ум освобождается от влечения к неведению.
vimuttasmiṁ ‘vimuttam’iti ñāṇaṁ hoti, В освобождённом возникает знание, что он освобожден.
‘khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā’ti pajānāti. Он постигает: „Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет.“.
Seyyathāpi, mahārāja, pabbatasaṅkhepe udakarahado accho vippasanno anāvilo. Tattha cakkhumā puriso tīre ṭhito passeyya sippisambukampi sakkharakathalampi macchagumbampi carantampi tiṭṭhantampi. Tassa evamassa: ‘ayaṁ kho udakarahado accho vippasanno anāvilo. Tatrime sippisambukāpi sakkharakathalāpi macchagumbāpi carantipi tiṭṭhantipī’ti. Подобно тому, великий царь, как если бы было окруженное горами озеро, прозрачное, спокойное, незамутненное. И на берегу его стоит человек с хорошим зрением и видит устриц и раковин, песок и гальку, стаи рыб, двигающихся и останавливающихся. Ему может прийти на ум: „Вот это озеро, прозрачное, спокойное, незамутненное, а в нем эти устрицы и раковины, песок и галька, стаи рыб, что двигаются и останавливаются“.
Evameva kho, mahārāja, bhikkhu evaṁ samāhite citte parisuddhe pariyodāte anaṅgaṇe vigatūpakkilese mudubhūte kammaniye ṭhite āneñjappatte āsavānaṁ khayañāṇāya cittaṁ abhinīharati abhininnāmeti. Так же точно, великий царь, и монах, когда его ум таким образом собран, чист, ясен, незапятнан, лишен нечистоты, гибок, податлив, устойчив, непоколебим, – он направляет и склоняет ум к знанию прекращения влечений.
‘So idaṁ dukkhan’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ dukkhasamudayo’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ dukkhanirodho’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ dukkhanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṁ pajānāti. Он постигает в соответствии с действительностью: „Это страдание“, постигает в соответствии с действительностью: „Это происхождение страдания“, постигает в соответствии с действительностью: „Это прекращение страдания“, постигает в соответствии с действительностью: „Это путь, ведущий к прекращению страдания“.
‘Ime āsavā’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ āsavasamudayo’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ āsavanirodho’ti yathābhūtaṁ pajānāti, ‘ayaṁ āsavanirodhagāminī paṭipadā’ti yathābhūtaṁ pajānāti. Он постигает в соответствии с действительностью: „Это влечения“, постигает в соответствии с действительностью: „Это происхождение влечений“, постигает в соответствии с действительностью: „Это прекращение влечений“, постигает в соответствии с действительностью: „Это путь, ведущий к прекращению влечений“.
Tassa evaṁ jānato evaṁ passato kāmāsavāpi cittaṁ vimuccati, bhavāsavāpi cittaṁ vimuccati, avijjāsavāpi cittaṁ vimuccati, У него, знающего так, видящего так, ум освобождается от влечения к чувственным удовольствиям, ум освобождается от влечения к пребыванию, ум освобождается от влечения к неведению.
vimuttasmiṁ ‘vimuttam’iti ñāṇaṁ hoti, В освобождённом возникает знание, что он освобожден.
‘khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā’ti pajānāti. Он постигает: „Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет“.
Idaṁ kho, mahārāja, sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ purimehi sandiṭṭhikehi sāmaññaphalehi abhikkantatarañca paṇītatarañca. Таков, великий царь, зримый плод отшельничества, который и прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
Imasmā ca pana, mahārāja, sandiṭṭhikā sāmaññaphalā aññaṁ sandiṭṭhikaṁ sāmaññaphalaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā natthī”ti. И нет, великий царь, другого зримого плода отшельничества превосходнее и возвышеннее этого зримого плода отшельничества».
5. Ajātasattuupāsakattapaṭivedanā 5. Аджатасатту становится мирским последователем
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта сказал Благословенному:
“abhikkantaṁ, bhante, abhikkantaṁ, bhante. «Превосходно, досточтимый! Превосходно, досточтимый!
Seyyathāpi, bhante, nikkujjitaṁ vā ukkujjeyya, paṭicchannaṁ vā vivareyya, mūḷhassa vā maggaṁ ācikkheyya, andhakāre vā telapajjotaṁ dhāreyya: ‘cakkhumanto rūpāni dakkhantī’ti; evamevaṁ, bhante, bhagavatā anekapariyāyena dhammo pakāsito. Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и почтенный Готама разъяснил истину многими способами.
Esāhaṁ, bhante, bhagavantaṁ saraṇaṁ gacchāmi dhammañca bhikkhusaṅghañca. Я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу.
Upāsakaṁ maṁ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gataṁ. Пусть Благословенный считает меня мирским последователем, пришедшим к прибежищу отныне и до конца жизни.
Accayo maṁ, bhante, accagamā yathābālaṁ yathāmūḷhaṁ yathāakusalaṁ, yohaṁ pitaraṁ dhammikaṁ dhammarājānaṁ issariyakāraṇā jīvitā voropesiṁ. О досточтимый, меня одолел проступок. Из-за глупости, из-за заблуждения, из-за неблаготворного я ради владычества лишил жизни отца, праведного человека и праведного царя.
Tassa me, bhante bhagavā, accayaṁ accayato paṭiggaṇhātu āyatiṁ saṁvarāyā”ti. Пусть же досточтимый Благословенный признаёт мой проступок как проступок, чтобы мне сдерживаться в будущем.»
“Taggha tvaṁ, mahārāja, accayo accagamā yathābālaṁ yathāmūḷhaṁ yathāakusalaṁ, yaṁ tvaṁ pitaraṁ dhammikaṁ dhammarājānaṁ jīvitā voropesi. «Действительно, великий царь, проступок одолел тебя. Из-за глупости, из-за заблуждения, из-за неблаготворного ты ради владычества лишил жизни отца, праведного человека и праведного царя.
Yato ca kho tvaṁ, mahārāja, accayaṁ accayato disvā yathādhammaṁ paṭikarosi, taṁ te mayaṁ paṭiggaṇhāma. Но поскольку ты, великий царь, видишь свой проступок как проступок и искупаешь его согласно правилу, мы признаём его.
Vuddhihesā, mahārāja, ariyassa vinaye, yo accayaṁ accayato disvā yathādhammaṁ paṭikaroti, āyatiṁ saṁvaraṁ āpajjatī”ti. Ведь, великий царь, в дисциплине благородных вот что является ростом: когда кто-либо видит проступок как проступок, искупает вину согласно правилу и в будущем достигает сдержанности».
Evaṁ vutte, rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavantaṁ etadavoca: Когда так было сказано, царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта сказал Благословенному:
“handa ca dāni mayaṁ, bhante, gacchāma bahukiccā mayaṁ bahukaraṇīyā”ti. «Ну, а теперь, о досточтимый, мы пойдем – у нас много дел, много обязанностей».
“Yassadāni tvaṁ, mahārāja, kālaṁ maññasī”ti. «Делай, теперь, великий царь, как ты считаешь нужным».
Atha kho rājā māgadho ajātasattu vedehiputto bhagavato bhāsitaṁ abhinanditvā anumoditvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi. И вот царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта, возрадовавшись и сорадуясь словам Благословенного, поднялся с сиденья, выразил почтение Благословенному, почтительно обошёл вокруг него и удалился.
Atha kho bhagavā acirapakkantassa rañño māgadhassa ajātasattussa vedehiputtassa bhikkhū āmantesi: И вот, вскоре после ухода царя Магадхи Аджатасатту Ведехипутты, Благословенный обратился к монахам:
“khatāyaṁ, bhikkhave, rājā. «Этот царь, монахи, привёл себя к краху;
Upahatāyaṁ, bhikkhave, rājā. этот царь, монахи, нанёс себе урон.
Sacāyaṁ, bhikkhave, rājā pitaraṁ dhammikaṁ dhammarājānaṁ jīvitā na voropessatha, imasmiññeva āsane virajaṁ vītamalaṁ dhammacakkhuṁ uppajjissathā”ti. Если бы этот царь, монахи, не лишил жизни отца, праведного человека и праведного царя, то уже на этом сиденье обрел бы незапылённое, незагрязнённое видение Дхаммы».
Idamavoca bhagavā. Так сказал Благословенный,
Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti. и удовлетворенные монахи возрадовались словам Благословенного.
Sāmaññaphalasuttaṁ niṭṭhitaṁ dutiyaṁ. Окончено второе наставление о плодах отшельничества.